Книга Вавилонский бурелом, страница 34 – Елизавета Берестова

Рина с одной стороны чувствовала облегчение и удовлетворение от прекрасно сделанного колдовства, а с другой – у неё саднило ладони. Огонь опалил их до волдырей.

— Merde! – воскликнул Фёдор, взглянув на Аринины руки, — лучше б я отстрелил!

— Поздно пить боржоми, когда с почками попрощался, — заметила вампирша, — я не стану напоминать, что тебя просили, а ты гордо отказался, ибо возжание с коровьими трупами – унижает твое достоинство полковника Преображенского полка государя императора. Правильно, пусть девка ожоги получит. Это ведь на достоинстве полковника никак не скажется!

— Прости, — проговорил Фёдор, — сильно больно?

— Да нет, ничего, — проговорила Рина, еле сдерживая слёзы.

— Я, конечно, не специалист, сказала Зинаида, — но, может, попробуешь себя подлечить?

— Ни себя, ни других я лечить никогда не пробовала, — жалобно проговорила чародейка, — не представляю, с какого бока к этому подступиться.

— Как я вижу, уничтожение обеда не произвело сегодня должного впечатления, — констатировал Фёдор, бросив взгляд на безмятежно-спокойную гладь болота, — Лихо не почтит нас своим присутствием. Посему имею честь предложить дамам покинуть сие негостеприимное место, а с ожогами разобраться подальше отсюда.

Девушки кивнули, и они пошли назад.

— Не понимаю, — говорила Рина, — в прошлый раз Лихо появилось сразу, как только мы посягнули на его добычу. А сейчас мы корову целиком уничтожили, а его нет.

— Может, он куда-то в другой конец леса подался? – выдвинула предположение Зинаида, — или спит.

— Спит? – выгнул бровь Фёдор, — да мы так орали, что любой спящий пробудился бы. Гном его точно не убил, иначе кто бы корову освежевал? Полагаю, он побоялся, что ему опять голову снесут.

Тропинка вывела на поляну.

— Давай я попробую подлечить, — предложил Фёдор.

— Так среди ваших многочисленных талантов, граф, ещё и врачевание значится? – снизу вверх посмотрела на героическую душу Зинаида самыми невинными глазами, — не знала!

— Вы, madame, и половины моих талантов не знаете, — ухмыльнулся он, — если желаете, можете ознакомиться.

— Размечтался! – последовал ответ, — молодоват ты, Фёдор, мне подобные предложения делать.

— Давай сравним год рождения!

— Знаю, поглядела, ты в раньше родился, — сказала вампирша, — но на момент тебе и тридцати нет, а мне больше ста. Так что отвянь со своими пошлостями и помоги Аришке.

Фёдор осторожно взял обожжённые руки своего мастера. Ладони покрывали пузыри, кожа покраснела. Он закрыл глаза и представил себе эти руки такими, какими они были ещё полчаса назад: девичьи руки с коротко остриженными ногтями, гладкими ладошками, по которым пробегают чёткие линии, заключающие в себе судьбу чародейки. Потом он осторожно подул, стараясь сдуть боль, ожоги, прогоняя их прочь. Руки Фёдора кольнула мгновенный жар, и Рина сказала:

— Спасибо!

На ладонях осталось только незначительное покраснение. От болезненных пузырей даже следа не было.

— Здорово, — похвалила вампирша.

— Это ещё один из моих талантов, — тонко улыбнулся Толстой, — о коих я изволил упомянуть, а тебе всё пошлости мерещатся.

Они двинулись на выход из леса. Впереди на тропе показался велосипедист. Он вывернулся с боковой дорожки и поехал прочь.

— Эй, — крикнул Фёдор, узнавший знакомую панаму Максима-лесника, — постойте, мы хотим у вас кое-что спросить!