Книга Вавилонский бурелом, страница 33 – Елизавета Берестова

Рине дорога к болоту на этот раз показалась короче, чем накануне. Наверное, потому что теперь девушка представляла, куда нужно идти. Поляна выглядела точно также, только на знакомом месте между деревьями сушилась туша коровы, а шкура, рога и копыта валялись внизу, привлекая полчища мух.

— Видать человек ему не попался, пришлось довольствоваться говядиной, — бросил Фёдор, поглядев на проделки Лиха, — ну и где ты, sors, salaud, arrête de te cacher!

— Думаешь, по-французски тебя ублюдок лучше поймёт, и тут же выйдет? – повернулась к Толстому Зинаида, которую в детстве родители угнетали иностранными языками, — ты, Алеут, явно преувеличиваешь образованность русского кондового жителя лесов и болот!

— А-а-а, — заорал парень, что было мочи, — вы-хо-ди!

Арина с Зинаидой последовали его примеру, но на их крики никто из болота так и не появился.

— Давайте болото морщить и его лиховское племя корчить, — вспомнил Пушкина Фёдор.

— Хорошая идея, — вампирша подняла упавший обломок ветки толщиной с телеграфный столб и лихо зашвырнула в болото. Деревяшка взметнула ряску и какие-то водоросли, но Лихо и не думало показываться.

— Брошено, прямо скажем, средне, — прокомментировал Толстой, обходя поляну в поисках подходящего метательного снаряда.

— Сейчас поглядим, насколько далеко ты забросишь! – Зина зашвырнула вторую ветку, подальше первой.

Фёдор только кивнул, он уже вытаскивал поваленный ствол средних размеров, наступил на него ногой, с хрустом обломил то, что когда-то являлось кроной. Легко подхватил, раскрутил и метнул почти параллельно поверхности. Ствол полетел и подобно тому, как мальчишки пускают блинчики плоскими камешками, несколько раз отскочил, взбаламутив гладь Старичного болота, потом плюхнулся далеко впереди. Но и это не возымело ровным счётом никакого действия. Вокруг царила тишина летнего предвечерья.

— В прошлый раз оно среагировало, когда мы сняли труп Кудряшова и хотели унести прочь.

— Я отказываюсь таскать туши освежёванных коров! – поднял руки Фёдор, когда две пары красивых женских глаз вопросительно уставились на него, — даже не просите и не уговариваете.

— Ладно, — усмехнулась вампирша, — обойдёмся без чистоплюев, своими силами, — попробую подпрыгнуть и порезать распялки, хотя, — она прикинула, — высоковато на этот раз.

— Подожди, — остановила её Рина, — чародейка я, в конце концов, или нет?

Ей вспомнилась бабушкина приписка в Волшебной книге, где Прасковья Григорьевна советовала не бояться и пробовать колдовать.

— Попробую сжечь эту несчастную корову ко всем чертям! Пускай голодным в своём болоте сидит!

Она закрыла глаза и представила, как в районе солнечного сплетения начинает разгораться огонь. Почему-то огонь ей привиделся не костерком или газовой горелкой, а оранжевой шаровой молнией размером с кулак. Шар огня начал медленно вращаться, постепенно меняя цвет от густой закатной красноты к более светлому, побелел и начал отдавать в голубизну. Боль при этом почти заставила чародейку согнуться пополам. Она замкнула магические цепи на кисти рук, и, когда боль от жара почти затмила разум, выплеснула весь жар через ладони в сторону подвешенной туши. От души надеясь, что лесного пожара от сего деяния не случится. Из рук чародейки вылетели струи слепящего белого пламени и охватили висящую корову. Туша весело загорелась, рухнула на траву и за пару минут обуглилась.