Книга Хирургические убийства, страница 93 – Елизавета Берестова

— Десять лет.

— Значит, ему тридцать пять-тридцать шесть, — продолжала чародейка, — и вы ничего не можете сказать о нём, кроме того, что мы с вами слышали от него самого в бойцовском клубе. Что выходит? Господин Цукисима в Кленфилде гостит вторую неделю. Это совпадает с первым трупом. Квартира в доходном доме была снята по почте, и он спокойно мог сделать это, причём первое письмо мог написать прямо из своего родного города. Морские узлы, кортик — ещё одно совпадение. Помните, с каким жаром Цуки рассказывал нам о своём времяпрепровождении в столице? Не вызывает сомнений, он не чужд низкопробных развлечений. А эти его туманные намёки на ещё более интересные возможности, какие в Кленфилде получает заинтересованное лицо? Вдруг он успел побывать у Парков и пробовал дурь от Глыбаря? Кики видела, как убийца съел что-то из коробочки. А что, если у него был припасён приснопамятный пакетик с фиолетовой орхидеей?

— Полагаете, наркотик способен превратить человека в чудовище?

— Превратить — вряд ли. Но вот высвободить сокровенные желания и стремления, особенно, когда мораль и воспитание идут в разрез с тем, что требует извращённое естество, могут, — они сидели в магомобиле на стоянке неподалёку от Дома шоколадных грёз. Коррехидор молчал, и Рика продолжала, — мне кажется, произошло следующее: Цукисима просто хотел совместить приятное с полезным в командировке. Чтобы не портить свою репутацию древесно-рождённого сотрудника Адмиралтейства, он снимает холостую квартиру на улице Белых тополей и приводит туда проститутку. За предшествующие роковому вечеру несколько дней он успел посетить бои без правил (при нашей встрече он не производил впечатление новичка) и какие-то иные злачные места. Возможно, я подчёркиваю, возможно, ему кто-то из новых или старых приятелей порекомендовал вечера у Парков, где он и получил доступ к заветному пакетику. Дальнейшее мне видится так: проститутка, склонность к несколько извращённым удовольствиям (обе жертвы были связаны) и для обострения чувств — наркотик. Поскольку в первом случае одежда женщины не была убрана, и верёвки остались на месте, предположу, что эффект поразил самого убийцу. Он не собирался убивать, просто хотел развлечься.

Рика смолкла, не проронил ни слова и коррехидор.

— Второе убийство производит впечатление обдуманного и спланированного, — Рика не видела иного выхода, кроме как высказать все свои мысли, не считаясь с чувствами собеседника, — Цукисима унёс все улики, кроме сапог, он не стал утруждаться и снимать их. Может, побрезговал возиться с трупом, а, может, посчитал, что сапоги никак не помогут установить личность, либо думал, будто жруны не побрезгуют обувью из натуральной кожи. Самих жрунов он именно предусмотрел. Кстати, — девушка слегка толкнула в плечо коррехидора, — сотрудник Адмиралтейства лучше прочих будет осведомлён о проблемах в портовых складах. Он точно знал, что на складе номер восемнадцать орудуют жруны. Они-то и должны были уничтожить труп без остатка, либо до неузнаваемости изуродовать его. Только вот наличие на складе болеглота он никоим образом предусмотреть не мог. Сие обстоятельство и дало нам пускай и ненадёжного, но всё-таки свидетеля, что прогнал прочь прожорливых тварей.

— Ваши рассуждения логичны, — сказал коррехидор негромким бесцветным голосом. Сама мысль о виновности Ито Цукисимы — весёлого, бесшабашного Ито Цукисимы, которым он так восхищался в отроческие годы, была чертовски неприятной, — но у меня такая версия преступления просто отказывается укладываться у меня в голове.