Книга Волшебная зима в Оккунари, страница 65 – Елизавета Берестова

Вил уныло кивнул и потащил чародейку в «Личные апартаменты младшего сына Дубового клана».

— На кой чёрт, скажи мне, отцу понадобилось вешать на меня ещё опеку этого зануды? – воскликнул он, в сердцах пнув ногой стул, — как будто у меня без этого мало дел. Версия с Янгом развалилась, поиски их нефритовой ласточки я видал в гробу, она мне не нужна, — он взял себя в руки, — от слова, совсем. Пускай делиец сам сбивается с ног вместе с Мозгоправом. Кстати, как тебе наш артист?

— По мне лучше бы он оказался вампиром, — ответила Рика, вспомнив неприятный, пристальный взгляд карих глаз Нодивары, — его дар очень редок. Я только читала, что такое встречается, но не знаю никого даже в Академии, кто сталкивался с подобным в жизни. Не мудрено, что такой талант сразу приспособили на благо страны. Обычно, насколько я помню, — девушка наморщила лоб, припоминая страницу из книги, где проникновение в сознание изображалось на картинке как призрачные щупальца, залезающие в голову к жертве, — детей, одарённых такой способностью, старались обезвредить, заперев дар. Разрушали часть магических цепей. Они считались очень опасными. Как вышел из этого положения господин Нодивара, остаётся лишь гадать.

— Послушай-ка, — вдруг сказал Вил, — тебе не кажется странным, что в их храме Шимон тоже применили магию иллюзии. Вор замаскировал чайник для вина так, что ни жрецы, ни маги ничего не заподозрили до самого праздника.

— И что? – пожала плечами чародейка, — подумаешь, магия иллюзий! В Делящей небо, да и у нас, половина цирковых трюков держится именно не этой магии.

— Сколько угодно! Но ведь на ферме Вилсонов были следы такой магии, — продолжал Вилохэд, — и оставил их не артист. И на тяготоне была иллюзия. Мне его чешуйчатая шкура и слепой глаз в кошмарах будут сниться! Изо рта прямо слюна капала. Это была иллюзия высшего класса, как и на золотом гибискусе. Полагаешь, мы имеем дело с простым совпадением?

— Предположим, — включилась в обсуждение Рика, — есть талантливый чародей, который под видом уборщика пробрался в храм Шимон и украл там нефритовое вместилище части богини, замаскировав кражу иллюзией. Потом он приезжает в Оккунари и начинает красть свиней. Слушай, — девушка подняла на коррехидора горящие зелёные глаза, — а что, если кражи были в другие дни, а вместо свиней оставались иллюзии. Поэтому и следов никаких не находили.

— А что? – склонил голову на плечо Вил, — возможно. Пошёл снег, двадцать раз зашли и вышли в свинарник, вот тебе и будет полное отсутствие следов преступления. Но у меня есть один вопрос. Зачем тому, кто выкрал реликвию, по словам Янга, не имеющую цены, опускаться до краж скота? Если вора нанял коллекционер, а в Оккунари он просто выжидает, пока на материке подутихнет шумиха, к чему свиньи? Я не верю, будто тридцать две свиньи украдены скуки ради, чтобы навыки наведения иллюзии не заржавели.

— Да, — протянула чародейка, — вор, прячущийся в Оккунарской долине, и пропадающие без следа свиньи… — она прищурилась, — двимерит! – победно изрекла девушка, — и свиней, и нефритовую ласточку прячут в горах под жилами двимерита, чтобы исключить поиск с помощью магии. Вот что роднит эти два преступления!

Вечер в «Дюжине дубов» выдался скучноватым. Робин сунулся было к артисту, но тот заявил, что выезд в гробу на сегодня отменяется. Он собирался просто петь. При этом Нодивара выглядел озабоченным и малость сердитым, категорически отказался от выпивки и выставил вышибалу вон.