Книга Волшебная зима в Оккунари, страница 68 – Елизавета Берестова

Тот кивнул, но особого удивления не проявил. Видимо секретов Оккунари, вываленных приятелем на его голову за сегодняшний вечер, было настолько много, что ещё один ничего не менял.

— Меня, понятно, эта фифа мгновенно перестала интересовать, — продолжал разглагольствования Робин, — сперва, каюсь, закрадывалась мыслишка: отбить у красавца пассию, но как только услыхал про бога смерти, работу коронером, всё. Я ж – нормальный мужик, мне не улыбается, чтобы меня касались руки, которыми госпожа Таками трупаки режет и зомбей своих по головке поглаживает. Нет, увольте меня. Если Вилли устраивает, в добрый час.

— А мне госпожа Таками сказала, что историю изучает, — неуверенно возразил студент, опуская на стол почти полную кружку желудёвого эля, — и девушка она красивая. Разве ж некроманты такими бывают?

— Много ты понимаешь в магических вопросах, — презрительно скривил губы Трепач, — она для виду такая миленькая, а в душе – смерть, хаос и тьма. Нет, я ни с какими чародейками дел иметь не желаю, хоть и болтают о них всякое…

— Какое всякое? – не понял Кори, и поднял на приятеля глаза.

— В койке они хороши, — Трепач шутливо щёлкнул по носу собеседника, и тот отшатнулся, — знающие люди говорят, что чародейки по части мужиков ненасытны, сами тебя куда надо потащат, и сами всё сделают, а ты только успевай удовольствие получать. Но, — он поднял палец вверх, — всегда есть подвох. Приворожат, моргнуть не успеешь. Станешь собачонкой за ней бегать и внимания выпрашивать. Не по мне это. Я мужик, я хозяин положения. Вот опасаюсь, как бы Вилли не охмурили. Предупредить надо бы.

— Кое-кому надо бы делом заняться, а не прохлаждаться в рабочее время, — Робин получил шутливый подзатыльник от владельца ресторации, что появился у него за спиной, — марш к двери, следопыт доморощенный!

— Иду, иду, — обиженно протянул Робин, — как в покойника в гробу изображать, так – пожалуйста, можешь выступать, сколь артисту потребно, а как с друганом по кружечке пропустить – сразу лентяй!

— Ступай, довольно уже жаловаться.

— Рассчитайте меня, — попросил Кори Лейс, — и за эль господина Орибы тоже с меня возьмите. Ведь он из-за меня вас рассердил, — он вытащил старенький бархатный кошелёк и принялся отсчитывать деньги.

— Ещё чего, — скривился хозяин «Дубов», — не хватало, чтобы гости за этого бездельника расплачивались. Его эль – вторая бесплатная порция за вечер. А ваш – за счёт заведения.

Кори благодарно кивнул и пошёл к выходу, изо всех сил сдерживая накативший приступ кашля. По дороге он краем глаза заметил беловолосого артиста, которого Трепач успел записать в чародеи, и покачал головой. Нодивара лениво перебирал струны артанской длинногрифовой лютни и собирался начать выступление.

У чародейки выдалась бессонная ночь. Рика сама не знала, почему такое происходит, только бывает проснёшься ни с того, ни с сего где-то после полуночи, а заснуть не получается вовсе. Вот она и ворочалась с боку на бок, отбрасывала лёгкое пуховое одеяло, накрывалась снова. Даже воды попить вставала – всё без толку. Ни подсчёт пролетающих журавлей, ни зачитывание детских считалок не помогли. Был даже соблазн замкнуть магические цепи и усыпить свой взбунтовавшийся мозг, но Рика слишком хорошо знала, чем заканчиваются её попытки врачевать себя или кого-то постороннего. Одна жертва подобной попытки дремала в духовном плане. Чародейка пыталась вылечить Таму, съевшую лист плюща, ядовитого для кошек. Второй опыт был на самой себе: небольшая простуда на верхней губе (портившая внешний вид и отчаянно чесавшаяся весь учебный день) превратилась в громадный гнойник, от которого повысилась температура и почти невозможно было открыть рот. На факультете лечебной магии девчонки подсмеивались про себя, не решаясь открыто потешаться над некроманткой, имевшей в Академии клеймо зануды и вредины. Болячку успешно вылечили, а Рика навсегда решила не пытаться лечить себя или кого-то ещё.