Книга Волшебная зима в Оккунари, страница 70 – Елизавета Берестова

— Купим! Молчи уж, закупщик! – хлюпнула носом женщина, — её ж ещё вырастить надо. А Чернуха моя такая умница была, такая ласковая свинка, а как она за поросятами ходила! Не всякая баба так за своим потомством приглядывает.

— Хорошо, — Вилохэду поднадоели восторги от пропавшей хрюшки, — проводите нас в стойло, или, как там у вас местожительство ваших питомцев называется.

— Станки, господин граф, — попытался взять инициативу в свои руки муж, — загончики для свинок называются станками.

— Ты господину Окку не лекцию по свиноводству читай, а наглядно покажь, где моя бедная Чернуха жила, и откудова её увели, — оттёрла супруга бровастая фермерша, — идите за мной, господа, я сама вам всё показывать буду.

Картина вырисовывалась знакомая. В вонючем помещении Рика снова увидела пустую клеть, а хозяева ничего подозрительного не слышали. Собака тоже молчала всю ночь.

— Тризор старый у нас, — фермерша буквально не давала своему благоверному даже словечко вставить, — глуховат стал. По весне подмогу ему возьмём, а то ходи мимо, он ухом не поведёт. Спит, жрёт и гадит – вот и все его занятия. А по части охраны, он что есть, что нет. Тута нас вместе с племянником могли из дома вывести со связанными руками, эта псятина даже не гавкнула бы.

На этих словах в голове чародейки сложился пазл. Ориба сказал, что одну из первых украли свинью с фермы Лейсов. Значит, это и есть та самая ферма, которой нет на атласе дедушки коррехидора, а их племянник – никто иной, как Кори Лейс, студент, одержимый идеей обелить репутацию предка Вилохэда.

— Кори Лейс – ваш племянник? – спросила Рика.

— Конечно, наш, чей же ещё, коли нашу фамилию носит? – фермер раскурил трубку и предложил мужчинам одолжиться табачком. И Вил, и Ориба оказались, — наш парень.

— Золото, а не мальчик, — не упустила возможности высказаться госпожа Лейс, — даром, что больной.

— Мальчик! – воскликнул её муж, — парню двадцать один год, а ты о нём говоришь, будто о мальце. В его годы иные мужики по два раза отцами становятся.

— Успеет ещё, — отрезала фермерша, — ему наперёд о здоровье думать надо, а не за юбками бегать. Хворый Корчик у нас, сильно хворый, — женщина с грустью покачала головой, — но молодец. Учится, не покладая рук. Вечор вот, все уши нам прожужжал, как замечательно, что его сам господин герцог в какой-то там архив запустил. Радовался, как ребёнок, об открытии своём всё говорил. Сегодня ни свет, ни заря кое-как поел, даже молока парного не дождался, и в свой архив пошёл. Работа, говорит, ждать не станет. Вот такой у нас племяш. Коли не помрёт раньше срока, большим человеком сделается.

Под восторженные рассказы о необыкновенно талантливом племяннике они дошли до фермы. Величина свиней больше не удивляла и не пугала чародейку. Она для вида прошлась по помещению, внутренним взором пытаясь увидеть хоть какие-то следы магии, но было пусто. Девушка изобразила буйный восторг при виде свиньи, кормящей шестерых малышей, но погладить поднесённого к ней узкоглазого поросёнка наотрез отказалась, сославшись на запрет докторов прикасаться к животным.

Она ждала, пока Ориба и Вил уведут назойливых хозяев, чтобы проделать тест Пикелоу. Но оба мужчины потерпели фиаско: запоры на двери отсутствовали вовсе, их заменял массивный крючок, а выходили после этого из помещения через маленькую неприметную дверь, закрывающуюся на обычный магический замок. Замок не отпирался, ключи не пропадали, но свиньи на месте не оказалось. Фермер предложил гостям угоститься наливкой собственного приготовления. Вил бросил на Эрику вопросительный взгляд, и она едва заметно кивнула: у неё в голове созрел план возвращения в свинарник.