Книга Проклятие пикси, страница 59 – Елизавета Берестова

— Ох, — выдохнула графиня Сакэда, — даже не знаю, чего я боюсь сильнее: пойти с вами и столкнуться со своими страхами лицом к лицу, либо остаться здесь в одиночестве и неведении.

Рика уже готова была заверить леди Элеонор, что неизвестность всегда хуже самой горькой правды, но четвёртый сын Дубового клана опередил её.

— Доктор Домбрук прописал вам полный покой, — сказал Вил негромко и доверительно, — выполняйте предписания врача, а мы прогуляемся в кабинет вашего мужа и предоставим вам наиполнейший отчёт обо всём увиденном.

— Хорошо, — графиня натянула плед до самого подбородка, словно он мог защитить её от неведомой опасности.

Наверху что-то двигали, а потом снова послышались звуки странной мелодии, старательно выводимой тонким дребезжащим голосом.

— Вы владеете боевой магией? — негромко спросил коррехидор, — я сомневаюсь в волшебном народце, зато знаю, как часто в Кленфилде происходят квартирные кражи.

— Обычно грабители не поют, — почему-то шёпотом ответила чародейка, — я же могу парализовать на четверть часа. Потом, правда, будет сильно тошнить, и голова заболит.

— У вас или у него?

— Голова у меня, потому что без подготовки, а тошнить станет того, на кого я заклинание направлю.

Они уже двигались от лестницы к двери кабинета. Толстая ковровая дорожка отлично заглушала шаги. Пение стало заметно громче. Из него исчезло раздражающее дребезжание, а голос превратился просто в негромкий и высокий, словно кто-то очень старается вывести сложную мелодию, но отчаянно фальшивит. От этого узнать мелодию не представляется возможным.

Вил встал справа от двери, а Рика — слева, при этом коррехидор безмолвно принялся подавать чародейке какие-то знаки. Они были совершенно непонятны, и чародейка истолковала их как готовность применить атакующее заклинание. Девушка сложила пальцы в нужный знак, повторила про себя соответствующее слово и приготовилась замкнуть внутренние магические цепи.

Вилохэд резко толкнул дверь, а Рика выставила руку вперёд.

Пение оборвалось, перед ними с метёлкой в руке застыла горничная Хана. Она уже поправила наколку, но глаза у неё оставались по-прежнему покрасневшими, словно она радикально не выспалась.

— Что вы тут делаете? — ледяным аристократическим тоном поинтересовался коррехидор.

— Я? — ошалело переспросила горничная.

— Да, вы, — Вил шагнул через порог, — или в кабинете сэра Чарльза есть ещё кто-нибудь?

— Нет, — Хана опустила метёлку, — я одна тута пыль вытираю.

— Разве кому-то разрешается заходить в кабинет покойного хозяина? — Рика осмотрелась. Кабинет, как кабинет, похожий на тысячи других кабинетов в Кленфилде: книжные полки, какие-то кубки на каминной полке, сабли и старинные мечи над ней. Стол у окна, кресла, тяжёлые шторы с вышитыми птицами наполовину задёрнуты, от этого внутри царит полумрак.

— Запрещено-то оно, конечно, запрещено, — ответила Хана, — да только ежели пыль регулярно не сметать, грязи непомерно много нарастает, не выгребешь опосля. Вот я и захожу сюда убирать. Это ж — не просто так, это для чистоты нужно, — она продемонстрировала метёлку из перьев.

— Леди Элеонор в курсе?

— Чего я хозяйку по всякой ерунде тревожить стану? К ней и так доктор с утра приходил, — горничная вертела метёлку в руках, — да и своих дел у ней полно. Мне Вира Корби так прямо и сказывала, мол, хозяйка встанет, из спальни уйдёт, ты тихонечко поднимаешься, пылюку повсюду вытираешь, пол подметаешь и всё. В кабинете тоже, между прочим, порядок наводить требуется.