Книга Проклятие пикси, страница 29 – Елизавета Берестова

— Хорош? — усмехнулась Эрика, — ровным счётом ничего хорошего я не увидела: надушенный, избалованный, надменный лентяй в замшевых туфлях, которому наплевать на работу, на подчинённых, да и на потерпевших тоже. Его влиятельные родители пристроили главой Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, чтобы их никчёмное чадо взялось за ум, но просчитались. Горбатого могила исправит.

— Заклеймила, так заклеймила! — засмеялась госпожа Призм, — только большинство девушек Кленфилда тебя буквально распнут за такие слова.

— Вил Окку не сходит со страниц "Светского листка", — подхватила Эни — его привычки, предпочтения в еде и одежде, романы, даже мимолётные увлечения, сразу становятся достоянием публики.

— В этом ему можно лишь посочувствовать, — Рика встала, — благодарю за поздравление и прекрасный торт. Я пойду к себе, мне ещё отчёт делать нужно, который утром велел принести ваш любимец. Ему наплевать, что у людей выходной, что у людей — планы.

— У тебя планы на выходной? — удивилась Эни. Обычно, если она не вытаскивала подругу в город, та все выходные валялась на кровати с книгой в руках.

— Нет, растеряно ответила чародейка, но ведь могли бы и быть!

Вилохэд Окку из дома графини Сакэда решил заехать в клуб. Элитарный мужской клуб "Молчание — золото" слыл политическим, но это было, пожалуй, одно из немногих мест в Кленфилде, где обычно избегали политических дискуссий. По честности, многие члены клуба приходили сюда просто чтобы отдохнуть от семейной и светской суеты, посидеть в тишине, да и отменная кухня клуба не была лишней.

Вил попросил бокал вина и фирменных бутербродов с омлетом, свежим огурцом и тоненькими ломтиками маринованной свинины. Проведя пару часов наедине с "Мемуарами неудачливого царедворца" Джерико Мураси, он отправился домой.

Первое, что его неприятно удивило с порога, были подбитое мехом пальто и клетчатый берет с дубовым серебряным листом, знакомый с самого детства. Сие означало, что прибыл сэр Гевин — герцог Окку отец Вила и глава Дубового клана.

— Давно он приехал, — спросил камердинера, отдавая пальто.

— Часа два уже.

— И что он сказал?

— Поинтересовались с порога: «Где мой беспутный сын?» Я ответил, что вы на службе. Его светлость бросил взгляд на часы и хмыкнул, — продолжал свой рассказ Фибс, — я со своей стороны, чтобы хоть как-то умилостивить вашего почтенного родителя, предложил откушать утку с кисло-сладким соусом. Это блюдо получается у Наны особенно хорошо.

— И он умилостивился?

— Увы, господин граф. Его светлость съели и утку, и соус, но расположение духа его от этого никак не улучшилось.

— И где отец сейчас? — Вилохэд в глубине души надеялся, что герцог отправился с дороги спать, из-за чего их встреча отложится до утра. Но оказалось, что отец всё ещё в столовой. После обеда он потребовал кофе, свежие газеты и эгног.

Вил вздохнул, придётся идти, здороваться и выслушивать очередную порцию отцовского неудовольствия.

Герцог Окку сидел за столом с трубкой в зубах и газетой в руке. Другая рука у него была занята бокалом эгнога — омерзительного пойла из сырых яиц и крепкого спиртного, щедро приправленного порошком зелёного чая. Вил с детства его терпеть не мог, а отец же, напротив, почитал эгног первейшим средством при лечении простуды и болей в животе. Он с удовольствием вспоминал, как во время войны именно этот целительный напиток поставил на ноги добрую половину его отряда, когда они попали под сезон проливных дождей в горах.