Книга Тайна призрачного доспеха, страница 90 – Елизавета Берестова

— Неужели никто за столом не спросил его, откуда взялись часы?

— Как же, не спросил, ещё как спросили. Всё тот же маркиз. Увидал часы, заохал, закудахтал, будто курица: «О, Игути, какая редкостная вещица. Дубовый клан, надо же, откуда?» А Игути прищурился, осклабился и выдал: мол, часы эти — подарок за ночь любви. Одна достойная восхищения и чрезвычайно щедрая особа одарила ими его за ночь любви на долгую память. После этого он уже было пустился в описание прелестей своей «незнакомки», но тут уж я не мог не вмешаться и пресёк разговор.

— Просто велел Игути замолчать? — усмехнулся Вил.

— Нет, — усмехнулся в ответ отец, — я заявил, что пришло время поговорить о делах кланов.

Коррехидор согласно закивал. Это отцовское «настало время поговорить о делах клана» было отлично знакомо с детства. Говорить о делах клана сэр Гевин мог без преувеличения часами: долго, обстоятельно и подробно. Таким образом, несчастный гость не имел ни единого шанса продолжить свою речь. Умно, нечего сказать.

Всё сходится, — подумал Вил, мысленно возвращаясь к истории с часами Дубового клана. В семье Донгури пропали часы, и произошло это пару недель назад. Как раз в это время Эма брала уроки ваяния у Сайла Игути. Судя по реакции отца на слова самого скульптора о даме, одарившей его своей любовью, он обучал её не только мять глину. Ладно, — сам себя одёрнул коррехидор, сейчас не время для подобных мыслей. Что же получается, что часы стащил вовсе не слуга, как полагал господин Донгури, а его собственная доченька? В кражу камердинера Сато, верой и правдой прослужившего своему господину много лет с самого начала верилось с трудом. Вил тогда предположил, что Донгури сам засунул свои часы куда-нибудь, а потом позабыл. Сунулся в одно место, в другое, не нашёл и давай поднимать шум о краже. Но кража была, ещё как была, и виновата в ней Эма.

Эма. Перед глазами сразу возникла стройная фигура девушки, её задорная мужская стрижка, которая вопреки всему ей шла, придавая изысканной красоте эдакий мальчишеский оттенок. Получается, она взяла отцовские часы и подарила их любовнику? А какие ещё пропажи стали делом её рук? Деньги из кармана нелюбимого братца или драгоценная фарфоровая кицунэ? Взяла один раз, и нельзя поручиться, что не делала подобного прежде и не сделает потом.

— Вилли, — вернул его к действительности голос отца, — твои мысли где-то далеко. Закончи обед, а потом предавайся им сколь душе угодно. Чай уже остыл.

— Прости, — Вил потёр лоб, — просто задумался о расследовании.

— За обедом предаваться мыслям о работе, войне или же управлении кланом категорически противопоказано, — авторитетно заявил герцог, — портится пищеварение и при том радикально. Помнишь дядю Рюно́скэ?

— Генерала, героя сражения в Тростниковой долине?

— Да, во время войны в Предгорьях он командовал полком. Так вот, мой двоюродный брат так много думал о тактике, стратегии и политике, что не мог отвлечься от своих мыслей ни за обедом, ни перед сном. И результатом всего этого, — отец многозначительно смолк.

— Он одержал блистательную победу, совершив ложное отступление и заманив противника в болота, — закончил за него Вил, — победа дяди Рю вошла в учебники истории, а братец Кен каждый год приглашает его в Морской корпус для бесед с очередным новым поколением кадетов.