Книга Тайна призрачного доспеха, страница 18 – Елизавета Берестова

Он продолжал:

— Нет и не может быть ровным счётом никаких сомнений в том, что в замок вернулась душа великого воина равнин Масы Донгури. Пластинчатый доспех, шлем с украшениями, да и сам облик души, ибо у меня язык не поворачивается именовать его приземлённым и принижающим словом «призрак», всё, до последней мелочи соответствовало изображению на старинном рисунке. Вам ведь не потребуется объяснять, КТО такой Маса Донгури? — прищурился мужчина во главе стола.

Вил совсем не горел желанием слушать историю «славного, героического предка» ещё и из уст многословного Хаято Донгури и поспешил заверить, что их предок не только отлично известен в Дубовом клане, но и является несомненной гордостью и примером для всех. Хаято удовлетворённо кивнул. Слова четвёртого сына Дубового клана явно пришлись ему по сердцу. Он не стал углубляться в перечисление подвигов великого предка, а сразу перешёл к делу.

— Трудно описать словами тот восторг, что вызывает у меня каждое появление Масы-доно, — проговорил он с волнением в голосе, — каждое его слово ложится на мою душу, словно чудодейственный бальзам, мгновенно исцеляющий даже застарелые душевные раны и заживляющий свежие рубцы. Слова ободрения и уважения, произнесённые этим величайшим из когда-либо живших людей, драгоценными воспоминаниями хранятся в моём сердце, — мужчина в доказательство прижал руку к груди.

— Постойте, господин Донгури, — перебила этот поток славословия Рика, ей рассказ хозяина Желудёвого замка начинал нравиться всё меньше и меньше. Более того, в нём начали появляться пугающие факты, — призрак, действительно, по-настоящему разговаривает с вами? Вы слышали его речь ушами, а не как внутренний голос, рождающийся у вас в голове?

— Да, — с достоинством ответил мужчина, — Маса-доно разговаривал и разговаривает со мной всякий раз, когда случается счастливая возможность воочию увидеть его.

— Можете описать его голос? — нахмурилась чародейка.

— Естественно, могу и сделаю это с большой радостью, — Хаято ненадолго задумался. То ли подбирал нужные слова, чтобы как можно точнее описать голос предка, то ли просто вспоминал его. Потом продолжал, — голос у моего ночного гостя как раз такой, каким и должен быть: низковатый, чуть хриплый, негромкий голос человека, облечённого властью, которому нет потребности повышать его, дабы быть услышанным другими.

— Откуда вам известно, КАКИМ именно был голос у Масы Донгури? — спросил коррехидор, по привычке отмечая несостыковки в речи собеседника, — он жил много столетий назад.

— Логика, дедукция плюс жизненный опыт, — последовал ответ, — Маса-доно был высокого роста, иначе он не смог бы сражаться мечом-нагамаки. Такие мечи носили лишь самые рослые воины. Следовательно, и голос у него должен быть низким. Хрипотца, о которой я упоминал, порождена привычкой курить трубку. На прижизненной акварели, писаной с натуры, великий воин изображён в доспехах, сидящим на циновке и с трубкой в руке. Из чего можно сделать вывод, что трубка играла далеко не последнюю роль в его жизни. У человека, много и часто курящего, голос становится хрипловатым.

— Я вынуждена разочаровать вас, господин Донгури, — усмехнулась чародейка, — но призраки не разговаривают. Либо вас кто-то ловко разыгрывает, либо у вас случаются галлюцинации по ночам, или, — она замялась, осознав, что высказала слишком резкую формулировку, — находясь на зыбкой грани между сном и бодрствованием вы принимаете сон за явь. Кстати, у вас с супругой общая спальня?