Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 32 – Елизавета Девитт

— Вообще-то самые вкусные вафли готовлю я. Только по особым случаям, когда я… действительно счастлива, — выдаю я ему свой маленький секрет, который откровенно заставляет его тихо засмеяться и притянуть меня к себе ещё ближе.

— Тогда твои вафли станут моим самым любимым завтраком… — пробормотал он, до последнего сражаясь со сном, который делал веки его тяжелее свинца с каждой секундой. — … Но я, наверное, забегаю вперёд, да? Потому что сейчас… сейчас я просто хочу уснуть. С тобой. А остальное потом… потом…

И Ксандер всё же уснул. Пусть и не без помощи моего снадобья, которое я подмешала ему, пока он отходил.

Теперь же, оставшись один на один с этим беснующимся, сбившимся с ритма каменным сердцем, я всё ещё лежала рядом с ним, вслушиваясь в ровное, глубокое дыхание, будто в колыбельную, которую мне никто и никогда не пел.

А зимнее солнце всё так же светило в окно. Его руки — красивые, мягкие, лучистые — оставляли на моей одежде и коже нежность: такую хрупкую, но нестираемую. Такую бессмысленную, но всем нам, людям, необходимую. И мы с памятью её берегли, чтобы она берегла нас в самые одинокие из ночей.

Вскоре мне всё же пришлось подняться с кровати, молча собрав себя и вещи по частям. Но я всё равно непростительно долго и глупо топталась у выхода, с неуверенностью девочки-подростка решаясь на странный, необоснованный поступок.

Я решила украсть у него не только ночь, но и один сувенир на прощание: его серебряные часы на цепочке. Казалась простая мелочь, но я крала не вещь — я крала воспоминание.

Взамен же я оставила часть себя, положив в карман его пальто уже свой браслет-артефакт: простой обруч с высеченными на нём магией рунами. В его серебро было вплетено защитное заклятие от случайного ножа-бабочки под ребро. Это была моя новая разработка — ещё довольно сырая, но я уже успела невольно проверить её на себе и знала: она работает.

И, закрывая за собой дверь, я никак не могла вытравить из груди эту вязкую, глухую тоску. Но, шагая по морозу, я всё равно без конца прокручивала в голове воспоминания прошедшей ночи, которые клеймом отпечатались во мне.

Ведь кожа, волосы и пальто — всё впитало его духи. И это, казалось, тоже было сродни пытке. Потому я остановилась посреди широкого моста и, вцепившись яростно в перила, умоляюще прошептала:

— Перестань. Хватит. Выдыхай.

Мир перед глазами, словно саваном, был покрыт толстым слоем снега. Я же смотрела вдаль и видела лишь далёкое синее море, которое шептало мне с неутешительным вердиктом: после такой ночи нельзя было остаться прежней.

К (не)счастью, она осталась позади. Мне же оставалось переступить через собственные чувства и идти дальше.

Только чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, я всё же не удержалась. Взгляд сам вновь скользнул к тонкой вязи минутных стрелок украденных часов.

Руки нащупали изящную резьбу на крышке, которую я не заметила сразу в полумраке: на ней был изображён дракон. Я провела по нему пальцем и осознала горькую иронию: один дракон уже служил для меня ошейником, а теперь я зачем-то собственными руками застегнула на своей шее новый.

Утро грубо целует в голову, обжигая холодный лоб.

Сыро. Ветер даёт пощёчины. Дотянула бы до весны…

И совсем ничего не хочется. Возвращаюсь. Ещё плесни?