Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 110 – Елизавета Девитт

— О чём ты вообще говоришь, Лили? Мы сбежим. Вместе. Корабль уже готов, всё продумано. Наши планы…

— Разбились, — перебила я тихим шёпотом. — Из-за этого. — Я коснулась ошейника под мокрым воротом траурного платья. Металл холодил пальцы, будто напоминал, кому на самом деле я принадлежала. — В артефакт вплетён маяк, Винсент. И снять его может только Ксандер.

Так было проще: свалить всю вину на бесчувственный металл и дракона, чем рассказывать Винсенту всю сложность моей истории с Ариннити. Так было проще, и потому я лгала, надеясь оттолкнуть, но на деле хотела стать ещё ближе.

Я плевала на собственные желания, когда сухо произнесла то, что должна была:

— Но это уже неважно. Главное, что решение принято: я сдаюсь. По своей воле уйду с ними. Помогу им в их идиотской миссии, выполню то, что от меня требуется…

— Сдаёшься? — Винсент иронично изогнул бровь, но глаза оставались мрачными и настороженными. — Лили, ты серьёзно хочешь, чтобы я поверил, будто ты сдаёшься?

Его неверие было не насмешкой — знаком, говорящим о том, насколько хорошо он меня знал.

Я не умела сдаваться. Не умела подчиняться. Даже думать о том, чтобы склонить голову перед Ариннити, было невыносимо. Я всерьёз собиралась сжечь этот мир дотла.

Просто сначала мне действительно было необходимо добраться до пещеры Истоков. Мне нужна была сила, чтобы впитать источник и разорвать проклятого дракона вместе с его богиней, чтобы мы все сгинули в вечности, но…

Винсент смотрел на меня так, что в горле костью застряло моё же решение: уничтожить всё. До основания. И чувства к нему — тоже.

Потому что даже им я не могла доверять. Тем более ему.

Мои пальцы соскользнули с его щеки. Я отвела глаза, пряча в тени длинных ресниц то, чего он не должен был увидеть, а губы сложились в кривую смесь гримасы и улыбки.

— Не хотела тебя разочаровать, красавчик, но да, сдаюсь. И тебе тоже пора сдаться и уйти…

Я не знала, какие ещё слова подобрать, чтобы вынудить эту скалу сдвинуться с места. И потому потоком несла околесицу, лишь бы заставить его отступить:

— Послушай, у нас не так много времени. Ксандер вот-вот нас найдёт. А это не твоя война, Винсент. Не твоя история. Уходи, пока можешь! Дальше будет только хуже, — я спотыкалась, шёпотом произнося главное: — Мы не можем быть больше партнёрами, Винсент. Пожалуйста, давай вновь станем никем. Уходи и не возвращайся, слышишь?

И тьма древней гробницы словно отозвалась эхом на мою ложь, сделав её звучание страшнее любой правды. Только маг даже не шевельнулся. В его полуночном взгляде не было ни капли веры в мои слова, но он всё же спросил:

— Ты правда этого хочешь?..

— Да! — резко и громко отрезала я, будто рубанула топором, и тут же раздражённо закатила глаза.

И лишь через секунду поняла, что выдала себя с головой одним глупым жестом. А Винсент медленно расплылся в той опасной ухмылке, от которой у меня всегда шли мурашки по коже.

Я застыла, перестала вырываться — и поняла: я проиграла.

А он тихо, почти мурлыча, сказал:

— Лгунья.

Нельзя было с такой бархатной, обволакивающей нежностью произносить оскорбления, но у Винсента явно был талант.

— Ты сказала, что ещё не призналась им, кто ты на самом деле? — продолжил он тем же ровным, бесстрастным тоном, где не было ни обиды, ни обвинения. — Тогда мне остаётся одно: я продолжу играть Гидеона за тебя.