Книга Попаданка в тело обреченной жены, страница 48 – Юлий Люцифер

Очень аккуратно.

Потом посмотрела на Лиору и сказала ровно:

— Смирение оставьте для женщин, которые еще надеются, что их за покорность не сожрут до конца. Я — уже нет.

Никто не двигался.

Лиора была бледной как воск. И впервые я увидела в ней не осторожную светлую интриганку, а просто женщину, слишком рано решившую, что место за чужим столом можно занять, если законная жена достаточно слаба. Ошибка. Большая ошибка.

— Вы… ненормальная, — выдохнула она.

Я даже не улыбнулась.

— Нет. Я просто слишком долго была удобной.

Вот после этой фразы Рэйвен шагнул ко мне. Не как вчера — спасти от падения. И не как хозяин, собирающийся заставить замолчать. Скорее как мужчина, который внезапно понял, что сцена вышла из-под контроля всех сразу и теперь решает, кого именно спасать первым — дом от меня или меня от дома.

— Хватит, — сказал он тихо.

— Поздно, — ответила я.

Эвелин уже держала себя в руках. Даже слишком быстро. А значит, опасность только возрастала. Женщины вроде нее опаснее всего именно после публичного унижения, когда лицо уже собрано обратно, а внутри начинает работать холодная месть.

— Милорд, — произнесла она, обращаясь к Рэйвену, — ваша жена явно не способна выдерживать общие ужины. Я не позволю превращать дом в…

— В что? — перебила я. — В место, где живая хозяйка напоминает вам всем, что вы поспешили готовить ее замену?

— Мирен! — теперь это был уже не голос Рэйвена. Эвелин.

Резко.

Впервые без шелка.

Хорошо.

Значит, попала и туда.

Я поднялась.

Это оказалось труднее, чем я ожидала. Колени дрогнули, перед глазами на миг потемнело, но я все-таки встала. И именно этот момент стал самым важным. Потому что весь зал уже ждал — вот сейчас. Сейчас больная жена качнется, рухнет, схватится за стол, и все снова можно будет назвать припадком, слабостью, невыдержанностью, последним всплеском перед окончательным затуханием.

Нет.

Я выпрямилась.

Слишком медленно. Слишком тяжело. Но выпрямилась.

И сказала, глядя на Лиору:

— Запомните. Пока я жива, вы здесь не хозяйка. И если кто-то из вас снова решит усадить другую женщину на мое место, я буду говорить уже не только за ужином.

Вот это и было ударом.

Не вода на скатерти.

Не мой тон.

Обещание публичности.

Дом может пережить слабую, нервную, больную жену. Но не ту, которая начнет выносить внутреннюю гниль за пределы столовой.

Лиора молчала.

Рэйвен смотрел на меня так, будто видел впервые.

Не потому, что я была красивой в своей ярости. Нет. Красоты в этом было мало. Зато было нечто, чего он, кажется, не ожидал даже теперь: я больше не пыталась быть достойной в той форме, которая удобна всем вокруг. Я была опасной. А это в жене пугает сильнее любой слабости.

Эвелин заговорила уже совсем другим тоном:

— Ты позоришь себя.

Я перевела взгляд на нее.

— Нет. Я позорю ваши планы.

И только тогда почувствовала, что сил больше нет.

Совсем.

Не красиво. Не героически. Просто резко. Все тело будто перестало держать себя изнутри. Руки похолодели, спина задрожала, боль прокатилась под ребрами тупой темной волной. Но падать я не собиралась.

Рэйвен оказался рядом в тот же миг.

Слишком быстро. Будто следил именно за этим моментом. Его рука легла мне на талию, вторая — под локоть. Не грубо. Уверенно.

— Ты закончила, — сказал он тихо.

Я повернула голову.