Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 62 – Юлий Люцифер

— Дальше, — сказал он, — ты перестаешь быть пассивной фигурой.

— У меня был выбор?

— До этого — почти нет. Теперь — есть.

Я горько усмехнулась.

— Как щедро.

— Не язви. Слушай.

Я скрестила руки на груди.

— Уже страшно.

— Сегодня вечером за ужином ты ничего не показываешь Селене. Ни страха, ни ненависти, ни того, что нашла письмо. Ни того, что понимаешь ее связь с Эвелиной.

— И что я должна показывать?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Что ты хозяйка этого дома.

Я не удержалась и тихо рассмеялась.

— Я? Хозяйка? Вы забыли, что у меня еще вчера была охрана у двери?

— Именно поэтому это должно быть видно сильнее.

— Потрясающий план. Может, мне еще корону надеть?

— Нет. Достаточно, чтобы ты перестала выглядеть как жертва.

Слова резанули сильнее, чем должны были.

Потому что где-то глубоко, под злостью и упрямством, именно этого я боялась больше всего.

Выглядеть жертвой.

Стать одной из тех женщин, о которых потом шепчутся слуги.

Я медленно выдохнула.

— Хорошо.

Он слегка прищурился.

— Хорошо?

— Не радуйтесь. Я просто не собираюсь давать этой Селене удовольствие увидеть меня слабой.

— Это уже верное направление.

— Но если она перегнет…

— Тогда я остановлю.

— А если не успеете?

Он сделал еще один шаг ближе. Слишком близко.

— Успею.

Опять этот его тон.

Безапелляционный. Твердый. Такой, что хочется одновременно ударить и поверить.

Ненавижу.

— Не надо смотреть так, будто вы единственный щит в округе, — сказала я.

— А ты не делай вид, что тебе не стало спокойнее от этих слов.

Я вспыхнула.

— Вы в последнее время слишком много себе позволяете.

— Возможно.

— Нет, точно.

Но я уже знала, что он прав.

Пусть совсем чуть-чуть. Пусть мне противно это признавать.

Но прав.

И именно потому мне срочно захотелось перевести разговор на что-то безопаснее.

— Эвелина, — сказала я, поднимая письмо. — Она была не той, кем казалась. Вы это имели в виду?

Он сразу стал внимательнее.

— Да.

— В каком смысле?

— В том, что все считали ее тихой, слабой, послушной. Удобной. Но, судя по тому, что ты находишь, внутри она давно уже сопротивлялась. Молча. Осторожно. Не как ты — в лицо. Но сопротивлялась.

Я посмотрела на письмо.

На строчки:

Я больше не уверена, что боюсь именно его.

Иногда мне кажется, что он единственный, кто действительно видит, как меня ведут…

У меня сжалось горло.

— Значит, она начала вам доверять?

— Нет, — ответил он слишком быстро.

— Нет?

— Не доверять. Скорее… надеяться, что я замечу достаточно.

Это звучало хуже.

Потому что надежда без доверия — почти отчаяние.

— А вы заметили?

Он молчал.

И я поняла.

Не все.

Не сразу.

Слишком поздно.

— Черт, — выдохнула я.

— Да.

— И теперь все это легло на меня.

— Да.

— Ненавижу этот мир.

— Тоже да.

Я уставилась на него.

— У вас сегодня удивительно разговорчивое настроение.

— Рана помогает философии.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

В дверь коротко постучали.

Оба сразу обернулись.

Голос Рейнара прозвучал снаружи:

— Милорд. Гости собираются к вечернему чаю. Леди Арден спрашивала, присоединится ли хозяйка дома.

Хозяйка дома.

Слова прозвучали намеренно.

Кайден посмотрел на меня.

Я чувствовала, как во мне медленно поднимается холодная, жесткая собранность.

Селена хочет посмотреть.

Ну что ж.

Пусть смотрит.

Я подняла подбородок.

— Передайте леди Арден, — сказала достаточно громко, чтобы слышали за дверью, — что хозяйка дома присоединится. И не заставит себя ждать.