Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 26 – Юлий Люцифер

Тонкие линии дорог, названия городов, реки, лесные массивы, гербы домов на полях.

— Дом Марейн — это семья Эвелины? — спросила я, не поднимая головы.

— Да.

— Где они сейчас?

Кайден не ответил сразу.

Я почувствовала это даже не глядя.

— Что?

— Во дворце.

— То есть после свадьбы они просто… остались там?

— Да.

Я подняла взгляд.

— И никто не захотел даже проводить дочь?

Он смотрел на меня спокойно.

— Хотели.

— Но?

— Им не позволили.

У меня внутри сжалось что-то неприятное.

— Кто не позволил?

— Я.

Тишина.

Я смотрела на него и пыталась понять, как можно так буднично произносить вещи, которые в нормальном мире вызвали бы у любого человека отвращение к самому себе.

— Вы вообще понимаете, как это звучит? — спросила я.

— Да.

— И вас это не смущает.

— Меня редко смущает то, что необходимо.

Я резко встала.

Стул скрипнул по полу.

— Необходимо? Насильно женить. Изолировать. Запирать в доме. Не подпускать семью. Это у вас все “необходимо”?

Он не сдвинулся с места.

— Сядь.

— Нет.

— Тогда слушай стоя. Но кричать не надо.

Меня затрясло от злости.

— Вы невозможны.

— Уже было.

— Потому что это правда!

— И все же она ничего не меняет.

Я сжала кулаки.

— Знаете, что самое отвратительное? Вы говорите о чужих жизнях как о фигурах на доске. Как будто никто рядом с вами не чувствует боли.

На этот раз что-то дрогнуло в его лице.

Очень быстро. Почти незаметно.

Но я увидела.

И потому продолжила, уже не в силах остановиться:

— Или вы действительно настолько привыкли ломать всех вокруг, что давно перестали замечать, что делаете?

— Хватит.

Тихо.

Низко.

И что-то в этом слове изменилось.

Воздух не сгустился, как обычно. Наоборот — будто похолодел. Резко. До костей.

Я не знала, что именно задело его сильнее: слово “ломать” или намек на боль. Но задело.

— Нет, не хватит, — выдохнула я. — Вы хотите, чтобы я стала частью этого дома? Тогда начните хотя бы с правды.

Он медленно подошел к столу, уперся ладонями в край и посмотрел на меня так, что мне на секунду захотелось сделать шаг назад.

Но я не сделала.

— Правда? — переспросил он. — Хорошо. Правда в том, что, если бы вчера я не женился на тебе немедленно, к вечеру ты была бы мертва или исчезла бы так же, как исчезла та, что должна была стоять на твоем месте.

У меня пересохло во рту.

— Что?..

— Правда в том, что дом Марейн слишком слаб, чтобы тебя защитить. Корона слишком заинтересована, чтобы отпустить. А те, кто хотел этой свадьбы, готовы были принести в жертву любую женщину с подходящей кровью.

Комната словно сжалась.

Я больше не чувствовала раздражения. Только холод.

— Подходящей… кровью?

— Да.

— Что это значит?

— Это значит, — его голос стал еще тише, — что ты не случайно носишь именно это лицо.

Черная линия на моем запястье вспыхнула жаром.

Я резко опустила взгляд на руку.

Метка пульсировала едва заметным темным светом.

— Вы знаете, что она означает, — сказала я.

— Часть.

— Тогда говорите.

Он выпрямился.

— Метка появляется, когда брачная клятва цепляется не только за союз мужа и жены, но и за что-то более старое. За кровь. За долг. За силу рода.

— Моего?

— И твоего, и моего.

У меня по спине пошли мурашки.

— Вы хотите сказать, что наш брак… магически важен?

— Да.

— Тогда почему вы с самого начала делаете вид, будто это обычный политический союз?