Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 101 – Юлий Люцифер

Уголок его рта дернулся — не в улыбке. Скорее в горечи.

— Хороший вопрос.

— И?

— И чем дальше, тем меньше мне нравится ответ.

Я прошлась по комнате, потому что сидеть больше не могла. Слишком много. Брат. Старший наследник. Контур. Слово в голове. И впереди — старая комната, куда мы все еще собирались идти ночью.

— Он опасен? — спросила я, не оборачиваясь.

Пауза.

— Да.

Я резко повернулась.

— Для нас?

— Для всех.

— Потому что носитель крови?

— Потому что он знает, что именно нужно сломать, чтобы цепь пошла не по тому пути.

— А вы?

Он выдержал мой взгляд.

— А я знаю, что именно нужно удержать.

Вот в этом и была вся их семья, да?

Один ушел и разорвал.

Другой остался и держит.

И между ними — поколения женщин, которых вели к алтарю как часть “необходимости”.

— Замечательно, — сказала я. — Просто прекрасная наследственность.

— Не спорю.

— А ваш брат знает про меня?

— Если ты услышала его — скорее всего, да.

— А я, видимо, должна чувствовать себя польщенной.

— Лучше чувствуй себя осторожной.

— О, как же вы мне помогли этой фразой.

В дверь коротко постучали.

Мы оба повернули головы.

— Милорд, — голос Рейнара. — Все готово.

Старая комната.

Время пришло.

Я почувствовала, как внутри все снова собирается в тугой узел.

Кайден подошел ко мне ближе.

Не вплотную. Но достаточно, чтобы я ощутила привычное темное тепло его присутствия. После разговора о брате оно ощущалось иначе. Уже не только как он сам. Как часть целой, испорченной, опасной линии мужчин, внутри которой он почему-то единственный хотя бы пытается не дать мне утонуть окончательно.

— Мы идем быстро, — сказал он тихо. — Без споров. Без отхода в сторону. Что бы ты ни увидела.

— Вы сейчас слишком уверенно предполагаете, что там будет что-то, на что я захочу реагировать.

— Я слишком хорошо знаю старые комнаты.

— И это должно меня успокоить?

— Нет.

— Прекрасно.

Он чуть наклонился ближе.

— Но когда станет страшно, не дергайся от меня.

И вот это прозвучало так, что внутри сразу стало теснее.

Не приказ.

Не угроза.

Не самоуверенное “я справлюсь”.

Почти просьба.

Очень мрачная. Очень его.

— Вы плохо просите, — сказала я тише.

— Я вообще не умею.

— Это заметно.

Но я кивнула.

И он это понял.

Когда мы вышли в коридор, там уже ждали Рейнар и двое стражей. Ни одного лишнего звука. Ни одного случайного слуги. Дом тоже как будто знал: сейчас происходит нечто, чему лучше не иметь свидетелей.

Мы пошли в старое крыло не через общую галерею, а по узкому ходу за библиотекой. Каменные ступени вниз, потом снова вверх, сырой воздух, редкие лампы на стенах. Здесь все было старше. Грубее. Дом словно сбрасывал свежую кожу и показывал древний скелет.

— Молитвенник в чьей комнате? — спросила я вполголоса.

— Первой жены, — ответил Кайден.

Я похолодела.

— Той самой?

— Да.

— Почему Эвелина знала о нем?

— Потому что, вероятно, кто-то из женщин до нее успел оставить след. Записи могли переходить дальше.

Вот.

Голоса прошлого.

Не просто память дома.

Женщины действительно пытались разговаривать друг с другом через время. Прятали следы. Подсказывали. Тянули нить дальше.

И от этого было больно почти так же, как страшно.

Потому что это значило: они знали, что не выберутся.

И все равно пытались помочь следующей.

Мы остановились у узкой двери без украшений. Не той большой, из северной галереи, а почти служебной. Но за ней воздух был тяжелее.