Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 36 – Аурелия Шедоу

Нас провели в кабинет. Фэриан был за своим планшетом. Он выглядел так же безупречно, но я заметила едва уловимые признаки стресса: чуть более жёсткая линия губ, почти невидимая тень под левым глазом. На его столе лежал тот самый выпуск «Арканных ведомостей».

— Снежана, — произнёс он, не глядя на меня. Его пальцы скользили по голографическим отчётам. — Вы нарушаете условие визы. Посещение административных зон без вызова. Это пункт 4.7.

— У нас нет выбора, — сказала я, ставя сумку на пол. — Нас хотят уничтожить.

Он наконец поднял глаза. Его ледяной взгляд скользнул по мне, по моему капюшону, где прятался Хома.

— «Уничтожить» — это эмоционально заряженный и неточный термин. Система выявляет несанкционированную активность и применяет корректирующие меры. Вы получили уведомление.

— Триста двадцать крон за три дня! Или регистрация социального проекта, на которую у нас нет ни связей, ни денег! — голос мой дрогнул, но я подавила дрожь. — Вы… вы были единственным, кто проявил интерес. Не к деньгам. К тому, что мы можем дать. Помогите нам.

Я открыла сумку и осторожно поставила на край его стола ещё тёплый пирог, завёрнутый в чистую тряпицу.

— Это не взятка. Это… образец. Того самого мира, воспоминания о котором я вам дала. Попробуйте.

Фэриан не дотронулся до пирога. Он смотрел на него, как учёный смотрит на неопознанный, потенциально токсичный образец.

— Вы предлагаете мне коррупцию, — констатировал он. — На основании личных предпочтений, выявленных в ходе служебного расследования. Это основание для моей немедленной отставки и дематериализации.

— Я предлагаю вам сделку, — настаивала я. — Не денежную. Информационную. Мы — аномалия. Вы это знаете. Изучите нас. Официально. Возьмите под крыло Гильдии как… исследовательский проект. Мы будем сотрудничать. Вы получите свои «образцы». А мы получим легальный статус.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом приборов. Фэриан откинулся в кресле. В его глазах шла сложная, безмолвная работа. Я видела, как в них борются два начала: холодный расчёт бюрократа и та самая, разбуженная мной и Хомой, жажда.

— Он взвешивает риски,— мысленно прошептал Хома. —Он хочет. Хочет больше, чем готов признать. Но боится. Боится не нас. Своей системы.

— Вы стали достоянием общественности, — наконец произнёс Фэриан, указывая на газету. — Ваш случай перестал быть внутренним делом моего сектора. Им заинтересовались в отделе репутации. Им доложили наверх.

Меня будто окатили ледяной водой.

— Наверх? Кому?

— Тому, кто принимает решения о ликвидации или… монетизации активов такого уровня, — его голос стал суше, безличнее. — Ваше предложение запоздало. Даже если бы я захотел, я не могу взять вас в свой проект. Не хватает полномочий. И… — он сделал едва заметную паузу, — это стало бы очевидным конфликтом интересов. За мной уже следят.

Он сказал это так спокойно, но смысл был ясен: его самого подозревают в излишнем интересе к «объекту».

— Значит, это конец? — прошептала я, чувствуя, как рушится последняя надежда.

— Не обязательно, — неожиданно сказал Фэриан. Он открыл ящик стола, достал тонкий кристаллический чип и положил его рядом с пирогом. — Это — копия моего первичного отчёта о вас. С дополнительными… личными заметками. С анализами энергетических выбросов вашего «питомца». С гипотезами.