Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 33 – Аурелия Шедоу

И в этот момент, за день до нашего отчаянного визита в Сектор 7-Г, в дверь постучали. Не так, как стучатся обычные клиенты — нервно, с оглядкой. И не так, как бюрократы — жёстко и бездушно. Это был лёгкий, почти музыкальный стук, исполненный такой утончённой неуверенности, что я на секунду замерла.

Хома с верхней полки насторожил уши.

— Не наш. И не гильдейский. Пахнет… дорого. И грустно.

Я открыла дверь.

В нашем тусклом, пропахшем пылью и чаем подвале возникло видение. Женщина. Эльфийка. Но не такая, как Фэриан. Если он был ледяным клинком современности, то она казалась ожившим портретом из древней галереи. Платье из струящегося серебристо-серого шёлка, волосы цвета лунного света, заплетённые в немыслимо сложную, но изящную конструкцию. Её черты были безупречны, а уши изящно заострены. Но именно в этой безупречности и была трагедия. Её лицо было подобно прекрасной, холодной маске. В огромных глазах цвета зимнего неба стояла такая глубокая, отточенная веками тоска, что у меня перехватило дыхание.

Она стояла на пороге, не решаясь войти, будто её нога никогда не ступала на что-либо менее благородное, чем мрамор или паркет из драконьей кожи.

— Прошу прощения, — её голос был тихим, мелодичным и совершенно пустым, как колокольчик в вакууме. — Мне сказали… здесь можно найти нечто. Иное.

Я отступила, давая ей войти.

— Входите. Пространства мало, но место найдётся.

Она переступила порог, и её платье зашелестело по полу, сметая пыль. Она осмотрела нашу лачугу, и в её взгляде не было ни брезгливости, ни любопытства. Была лишь вежливая отстранённость. Её глаза остановились на банке с полевыми цветами, и в них что-то дрогнуло. Словно она увидела не увядающие стебли, а призрак целого луга.

— Я — Лираэль из дома Альторинов, — представилась она, не садясь. — У меня… есть всё. Родовые поместья, титулы, доступ к любым магическим артефактам. Я живу десять веков и, кажется, уже перепробовала все доступные моему виду ощущения. — Она сделала паузу, и её безупречные пальцы с идеальным, бледно-голубым лаком сжали складки платья. — Я несчастна. Это клинический факт. Гильдейские терапевты прописали мне коктейль из синтезированных «радости» и «трепета». Эффект длится три часа. Потом — пустота. Ещё глубже, чем была.

Она посмотрела прямо на меня, и в её взгляде была не просьба, а вызов.

— Я слышала, вы продаёте чувства. Настоящие. Я куплю. Любую цену. Назовите.

И она сделала то, чего я не ожидала даже в самых смелых кошмарах. Легким движением руки она достала из складок платья небольшой, но откровенно туго набитый мешочек и поставила его на нашу единственную полку. Он упал с мягким, увесистымчмоком. Золотые монеты, выглянувшие из горловины, блеснули в полумраке тусклым, бездушным светом.

— Запах детства, — сказала Лираэль. — Или первого удивления. Или… той глупой, щемящей нежности, которую уже не купить в бутике эмоций. Дайте мне это. И это золото — ваше.

В подвале повисла тишина. Я слышала, как у меня в ушах стучит кровь. Где-то наверху Хома замер, как статуя. Мешок золота. Он мог решить все наши проблемы. Заплатить долг, купить лицензию, даже откупиться от Фэриана. Это был выход. Лёгкий, простой, логичный.

Я посмотрела на золото. Потом — на её безупречное, мёртвое лицо. И что-то во мне, какая-то упрямая, глупая, уже, казалось, растоптанная этим миром частица, возмутилась. Не против неё. Против этого обмена.