Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 22 – Аурелия Шедоу

— Вольф, это она. Та самая. Со зверьком.

Вольф. Имя обрело плоть и немую, давящую мощь.

Он медленно вошёл внутрь, пригнув голову, чтобы не стукнуться об потолок. В крошечном пространстве стало нечем дышать. Он остановился в двух шагах от меня. Потом наклонился. Близко. Я замерла, чувствуя, как бьётся сердце где-то в горле.

Он… понюхал меня. Буквально. Сделал глубокий вдох у моего плеча, потом у шеи. Его ноздри дрогнули. Жёлтые глаза сузились.

— Хм, — произнёс он. Голос был низким, хрипловатым, но не звериным. Человеческим. Слишком человеческим, учитывая обстоятельства. — Так и есть. Пахнешь… не отсюда. Деревом. Дождём. И чем-то… сломанным. Но не гнилым. Интересно.

Он выпрямился и посмотрел на Хому. Тот не шелохнулся, встречая его взгляд своими чёрными бусинками.

— А этот… пахнет стариной. Глубокой. И голодом. Ещё интереснее.

— Грум говорит, тебе нужна охрана, — продолжил Вольф, снова глядя на меня. В его взгляде не было угрозы. Был холодный, животный расчёт. — От гильдейских шакалов. От уличной мрази. От всего этого, — он мотнул головой, указывая на Туманы за дверью.

— Да, — прошипела я.

— У тебя есть чем платить?

— Нет кронов, — честно сказала я.

— Я и не спрашиваю про кроны, — он усмехнулся, и это было странное выражение на его суровом лице. — Грум сказал, ты платишь… другим. Чай. Горячий. И… разговоры. Нормальные. Не о долгах, не о крови. О чём-нибудь… простом. О том, почему трава зелёная. Или как делают хлеб. Договорились?

Я остолбенела. Я ожидала требования крови, мяса, драгоценностей. А он просил чаю и разговоров. Это было так нелепо, что стало страшнее.

— Договорились, — кивнула я, отступая на шаг от его давящей близости.

— Хорошо, — он потёр ладонь о ладонь, и сухой звук напомнил скрежет наждака. — Тогда я начну. Первое: эту дыру нельзя защищать. Её нужно скрывать. Завтра я принесу дверь. Настоящую. И повешу её. Второе: сюда не ведёт тропа. Нужен знак. Не кричащий. Для своих. Я придумаю. Третье: ты, — он ткнул пальцем в мою грудь, и я отшатнулась, — не ходи одна по тёмным переулкам. Зови. Я буду рядом. Четвёртое: зверёк, — он кивнул Хоме, — если будет чихать на клиентов, как на гнома, мы все быстро окажемся в компакторе. Умеренность. Понял?

Хома медленно кивнул.

— Поняла, — сказала я.

— Отлично, — Вольф развернулся и вышел, не прощаясь, растворившись в сизой мгле двора так же быстро, как появился.

Я выдохнула. Ноги подкосились, и я опустилась на табуретку.

Грум стоял в дверях, и на его лице я впервые увидела нечто, отдалённо напоминающее ухмылку.

— Нравится? Он эксцентричный. Но слово держит. И его запаха боятся даже местные призраки. Чай, говоришь… — он покачал головой. — Ладно. Это твои проблемы. Завтра утром жди. Он придёт с дверью.

И он ушёл, оставив нас в нашей каменной скорлупе.

Я смотрела в тёмный проём, где скоро должна была появиться дверь. Наша первая дверь. Хома спрыгнул с полки ко мне на колени.

«Ну что ж, шеф, — прозвучал в голове его усталый голос. — Персонал набрали. Охранник-оборотень за чай. Консультант-хомяк за тёплые воспоминания. И управляющая в костюме Снегурочки за право не сойти с ума. Сказочный бизнес-инкубатор.»

Я погладила его по спинке. Он был тёплым и чуть дрожал.

— Знаешь, Хома, — прошептала я, глядя на пустой дверной проём, за которым уже сгущались настоящие, несказочные сумерки. — Мне кажется, мы только что подписали договор с самой Тенью. И самое страшное, что эта Тень… захотела с нами говорить о хлебе.