Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 20 – Аурелия Шедоу

Он обвел рукой нынешнее запустение, и боль в его глазах была острее любой язвы.

— Они были не просто цветами, Флорен. Они были... пульсом. Здоровьем Дома. Символом древнего союза Крови и Камня. Говорили... – он понизил голос до шепота, оглядываясь, хотя вокруг кроме нас и умирающих Лилий никого не было, – ...говорили, что пока горят Лилии – крепка власть Монтфортов над Хрустальными Пиками. Что связь с землей, с самой магией гор – жива. А Истинная Пара... – Он замолчал, смахнув невидимую пылинку с колена.

— Истинная Пара? – Я осторожно подцепила лопаткой крошечный кусочек земли у корней упрямой Лилии, стараясь не задеть корни. Земля была странной – темной, почти черной, и слишком плотной, как слежавшаяся зола. – Что это? Пророчество?

— Легенда, дитятко, – вздохнул Орвин. – Древняя. Что придет Та, чей дар оживит Сад до невиданного могущества. Истинная Пара для Принца Крови и Камня. И Лилии станут... мостом. Источником силы для всего Дома. – Он горько усмехнулся. – Сколько их перебывало здесь... сильных волшебниц, принцесс. Всех проверяли. Никто не смог. А Лилии... они начали тускнеть. Еще при старом Короле. Сперва еле заметно. Потом – сильнее. Цветение слабее, цвет не такой яркий... А потом... – Он указал на ближайшую гниющую Лилию. – ...пришла эта мерзость.

— Когда именно? – Я поместила образец земли в склянку, заткнула пробкой. – Что изменилось перед появлением язв? Не в магии. В простом. Климат? Почва? Что-то вносили в землю? Новые камни? Старые убрали?

Орвин задумался, его морщинистый лоб собрался в складки концентрации.

— Время... – Он потер виски. – Лет десять назад? Может, двенадцать... Солáрия тогда затеяла большую перестройку Восточного крыла замка. Для своих покоев. Камни везли отовсюду. Красивые, пестрые. Много пыли было. Шум. А еще... – Он помедлил, как будто проверяя память. – ...была одна странность. Перед самой вспышкой болезни. Помню, старый Гаррен, мой наставник, ходил хмурый. Говорил, что земля в Саду "зашевелилась не по-доброму". Что "камни под ногами стонут по-новому". Он знал землю, как свою ладонь. Потом он умер. Скоротечная лихорадка. А потом... появились первые черные пятнышки. На самых сильных Лилиях у центральной грядки.

"Земля зашевелилась". "Камни стонут". Слова эхом отозвались во мне. Виа уловила это странное "движение" камня под ногами, эту ледяную пульсацию. И "чужое" в соках Лилий... тоже ледяное.

— Орвин, – спросила я осторожно, глядя на черную землю в склянке. – Эти камни... для перестройки. Их привозили только с Пиков? Или... откуда-то еще?

Орвин нахмурился.

— Откуда... Солáрия любит диковинное. Говорили... что везли их с Северных ущелий. Оттуда, где живут эти... Горлумны, что ли? Проклятые троглодиты. Камни у них странные, темные, с прожилками, будто кровь запекшаяся. Красивые, говорят. Солáрия приказала добыть для облицовки своих будуаров и... – он кивнул в сторону фундамента самой дальней стены Сада, – ...для укрепления этой стены. Были трещины после зимних морозов.

Северные ущелья. Горлумны. И камни... "странные".

— А Гаррен... – я почти боялась спросить. – Он говорил что-то еще? О камнях? О Горлумнах?

Орвин напрягся. Его глаза стали осторожными, он снова оглянулся, хотя мы были одни.

— Гаррен... он был стар, мудр. И осторожен. Говорил намеками. Помню, бормотал перед смертью в бреду: "Не камни... яд... Порча... В землю впустили... Не вырвать..." – Орвин замолчал, сглотнув. – Мы думали, бред больного. А потом... Лилии. Странно он угас, — прошептал Орвин, оглядываясь. — Здоровый старик, как дуб. А занедужил — резко. Холодный пот, трясучка, будто кости ломает... и бредил этими камнями, порчей. Лекарь сказал — «горная лихорадка», редкая, мол. Но Гаррен-то подземных червей различал по шевелению земли!Он камни эти нюхал, когда их укладывали... потом жаловался, голова кружится, тошнит.А через день слег. Я... я тогда не связал. - На его лице отразился ужас от собственной догадки. Он посмотрел на меня, и в его глазах читался немой вопрос: Ты думаешь, это правда?