Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 22 – Аурелия Шедоу

- Оно... там? — еле выдохнул он.

Я кивнула, не в силах говорить. Теперь я знала врага в лицо. И масштаб бедствия.

Я достала из кармана тряпицу с образцом язвы и поднесла ее к стене, почти касаясь камня. Виа взвыла в унисон. Тот же ледяной резонанс, та же чуждая пульсация, только крошечная — как эхо гигантского гонга.

- Одинаково, — прошептала я, показывая Орвину.

- Чертовы Горлумны... — проскрежетал он, сжимая кулаки.

Это была диверсия. Медленная, коварная, маскирующаяся под естественный упадок. Направленная в самое сердце силы. И я, с даром слышать, а не командовать, возможно, была единственной, кто мог это почувствовать. Не вылечить магией, а... понять источник. Изолировать его? Удалить?

Но как? Черные камни – часть фундамента замка! Выдолбить их? Это немыслимо! А язвы... они были уже в растениях. Распространялись.

Тень страха снова скользнула по его лицу. Солáрия, Ториан, дракон... и теперь обвинение в саботаже? Это была пропасть.

— Но... дитятко... если это правда... – он не договорил.

— Если это правда, – закончила я за него, вставая и чувствуя, как усталость борется с адреналином, – то мы нашли причину. А зная причину... можно искать выход. Даже если он кажется невозможным. Даже если он злит драконов. – Я сунула образцы обратно в карман. – А теперь, Орвин, покажите мне самое сильное, самое чистое лекарственное растение, которое еще живет в этом замке. Или рядом. Нам нужен антидот. Или хотя бы... индикатор. И расскажите о Гаррене. Обо всем, что он знал о земле, камнях и "порче". Каждую мелочь.

Глава 9: Странная Садовница

Гранит подлокотника кресла впивался в локоть — вечное напоминание о бремени Пиков, которое несли Монтфорты. Передо мной громоздились свитки.

Доклады шпионов: Горлумны шепчутся в своих ущельях.

Требования вассалов: снизить дань.

Счет от Солáрии: новые гобелены для проклятого бала.

Каждый документ — новый осколок гранита, впивающийся в плечо власти. А под ними — ноющая пустота Сада Сердца. Мои Лилии умирали. С каждым часом связь Крови и Камня слабела, оставляя во рту привкус пепла и бессилия, подтачивая мощь Дома Монтфорт.

Я отшвырнул пергамент с гербом Горлумнов. Пусть шепчут. Как только Лилии вспыхнут, я напомню этим троглодитам, почему горы дрожат перед именем Монтфорт. Если вспыхнут... Мысль о провале, о глазах Ториана, полных немого осуждения, об истериках Солáрии, о трещине в королевстве сжала виски стальными тисками. Бал — через три дня. Три. Лилии чахли.

Развернувшись к окну, я впился взглядом в свинцовое небо над Пиками. Башня открывала вид на внутренний двор и часть Сада Сердца — мою позолоченную тюрьму, позор Монтфортов. И там... движение.

Она.

Флорен. Садовница из захолустной Вердании. Последняя ставка Лираэндора. Последняя соломинка в аду моей ответственности.

И где же, черт возьми, потоки магии? Я ждал огненных всполохов, заклинаний, сотрясающих камень. Вместо этого — она работала. Странно, методично, как инженер в сломанной машине. В руках — лопатка. Склянки, которые она наполняла землей у корней самых жалких Лилий и закупоривала с сосредоточенной тщательностью. Она что-то бормотала, губы шевелились, обращаясь не к небу, а к черному, гниющему стеблю! Раз за разом прикасалась к листьям — не для передачи силы, а будто... слушала. Потом скрипела пером в тетради.