Книга 48 минут. Пепел, страница 66 – Виктория Побединская

А потом появляется звук, на который обычный человек не обратил бы внимания, но меня он пугает до дрожи в коленях. Шершавый шелест колес. Колонна машин, следующая вдоль дороги. Они так близко, что по коже ползут мурашки. Делаю шаг назад. Выдыхаю. Темнота спереди и сзади. Запрокидываю голову и смотрю на звезды, пытаясь успокоиться. Глаза слезятся, и я не уверена, от ветра или от беспомощности. Взгляд смазывается влажной пеленой, растягивая светящиеся точки. Звезды будто живые. Я опускаюсь на корточки. И вдруг понимаю, что ко мне и правда что-то движется.

Из темноты сбоку от черного входа выруливает внедорожник. Тихо, словно крадущаяся кошка. Фары выключены, и он сам напоминает тень. Когда корпус машины равняется со мной, я подскакиваю, радостно размазывая слезы по щекам. Потому что сначала кажется, что это Ник. Но нет. В темноте не сразу заметно, что человек за рулем гораздо шире в плечах. Джесс. Он нетерпеливо постукивает костяшками пальцев по стеклу. И другого приглашения мне не нужно.

* * *

Я не знаю, где мы находимся. Асфальт растрескался, дорожная разметка стерта, а огней города не видно на много миль вперед. Граница между небом и землей этой ночью сливается, так что пустота вокруг кажется необъятной. Даже луны за облаками не видно. Фары рисуют на дороге две несимметричные полосы света. Мы сидим в машине и ждем, когда появятся остальные. Джесс на меня не смотрит, но я и так чувствую его невысказанные вопросы, душащие и давящие в тесном помещении, вызывающие почти клаустрофобию. Мало того, что из-за меня мы отстали, так ему еще и мои всхлипывания слушать пришлось. Наконец Джесс поворачивается. Глаза его черные, словно сквозь стекла машины в них просочилась внешняя темнота.

— Я ни при чем. – Я не знаю, зачем оправдываюсь. Видимо, его присутствие так влияет. – Я не то чтобы из театра не выходила ни разу, у меня даже телефон отобрали!

Снова воцаряется молчание. Я пытаюсь смотреть в окно, но вокруг только ночь. Даже глазу зацепиться не за что.

— Да, и спасибо, – шепчу я, стараясь вложить в это слово гораздо больше, чем оно может вместить.

— Не за что, – отвечает Джесс, и это наш самый дружелюбный разговор за все время. Мне столько хочется у него спросить, начиная с того, как он попал в Коракс, и заканчивая причинами, по которым остался с нами сейчас, – но такие вопросы подразумевают откровенность, которую ни он, ни я не можем себе позволить. Чтобы убить гнетущую тишину между нами, я тихо прошу:

— Расскажи о дне побега. Пожалуйста.

Джесс задумывается, проводит пальцами по коротким волосам и протягивает руку к начатой пачке «Мальборо». Достает сигарету, крутит в пальцах, потом засовывает обратно.

— Мне позвонила Рейвен, – говорит он, делая длинную паузу, перед тем как продолжить. Я внимаю каждому слову, стараясь даже дышать через раз, чтобы не спугнуть столь редкую для него откровенность. – Тогда я еще не знал, что они с Ником бежать собираются. Попросила приехать как можно скорее и тут же положила трубку.

— Значит, Рейвен раньше всех узнала, что что-то пошло не так? – спрашиваю я, повернувшись к нему.

— Наверное. Она Хейзу помогала, вечно у него под ногами крутилась, спрашивала что-то, в каждую дыру лезла. С первого дня в Кораксе казалась мне подозрительной. Какой-то не такой. Вроде одна из нас, но руководство относилось к ней иначе, да и в Лаборатории ее любили. Она там была этаким своим парнем.