Книга 48 минут. Пепел, страница 63 – Виктория Побединская

— Ради всего святого, не извиняйся, – прерывает Ник, скривившись. – Ты просто сложила всю известную тебе информацию и сделала выводы. Скорее всего, на твоем месте каждый поступил бы так же.

— Тогда в чем проблема? Ты продолжаешь хранить ото всех тайны. Отказываешься помогать, когда я прошу тебя. Что еще в нашей и без того сложной ситуации мне нужно испортить, прежде чем до тебя дойдет?

Ник усмехается краешком рта, но взгляд его остается напряженным.

— Просто все несколько сложнее… – осторожно произносит он. Аккуратно отмеряя, выцеживая каждое слово, как будто они опасны. – У меня есть воспоминания, которые я не могу объяснить. Я догадываюсь, что случилось, но от этого все становится еще запутаннее. Помнишь библиотеку в Хелдшире?

Я хочу отвернуться, потому что чувствую, как красные пятна поднимаются по рукам на плечи и предательски ползут на лицо, но продолжаю стоять как вкопанная.

— Мы переспали, да?

Видимо, мой внешний вид кричит громче любых слов, потому что Ник отшатывается и испуганно смотрит на меня. Впервые я вижу, как этот парень теряется.

— Вот дерьмо… – проговаривает он, закрывая рукой лицо. – Зря я так в лоб… Я почему-то думал, ты тоже вспомнила.

Я опираюсь рукой на стенку, чувствуя, как земля медленно уплывает из-под ног, а ситуация – из-под контроля. И в тот момент, когда открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, Ник опрокидывает всё окончательно:

— Ну теперь-то уже какая разница, да? Все равно по глупости ведь.

Я обреченно прикрываю глаза и сглатываю.

— У меня никогда не было серьезных отношений. Ты не нравишься мне, я не нравлюсь тебе. – Слова бьют как пули, не остановишь и не спрячешься. – Это был бунт против системы, против твоего отца. Да черт вообще знает против чего. Не хотел бы, чтобы между нами висели скелеты в шкафах, но видишь, как вышло.

Вижу. Куда уж яснее.

— Противнее всего то, что, с кем бы ты там ни была, он мой друг. Так что я понимаю, почему ты меня ненавидишь и всеми силами пытаешься избавиться.

Мне требуется несколько секунд, чтобы обуздать безумие собственного сердца и спокойно произнести:

— Я тебя не ненавижу.

Ник замирает. А я замолкаю, ожидая какой-нибудь реакции, но встречаюсь лишь с его взглядом, потонувшим в полумраке. Запутавшимся. Усталым. В комнате нет света – кроме крошечного окошка над нашими головами, которое настолько покрыто пылью, что почти не пропускает солнечные лучи. А в темноте признаваться всегда легче. И я тихо выдыхаю:

— И не пытаюсь избавиться.

Ник наклоняется чуть ближе, по сантиметру убивая дистанцию между нами. Потом выпрямляется, и мне приходится слегка запрокинуть голову.

— А чего ты хочешь? – шепотом спрашивает он.

Дыхание на мгновение перехватывает. В голове крутится столько слов. Столько всего случилось… И я тихо отвечаю:

— После всего, что ты сделал ради меня в Лаборатории…

Ник прикрывает глаза, словно испытывает головную боль.

— Прекрати, – обрывает он, обреченно-глухо. – Хватит относиться ко мне так, словно ты мне чем-то обязана. Ты не обязана, ясно?

О господи, я не то хотела…

— Хватит ходить вокруг меня на цыпочках, изображая скромность, ни грамма тебе не свойственную! – уже заметно раздражается он. – Я и на эту дурацкую авантюру согласился только потому, что мне надоела твоя уступчивость.