Книга 48 минут. Пепел, страница 161 – Виктория Побединская

– Нет, мэм, – как-то поняв, ответил он. – Я не итальянец. И… не местный вообще.

– Тогда кто? Очень уж у тебя мягкий говор.

– Француз, – ответил он. – И уже ухожу.

Он попытался встать, но жилистая рука пригвоздила его обратно к стулу.

– Сиди! Как твое имя, француз?

Я поймал его взгляд и помотал головой из стороны в сторону, припоминая «Я же тебе говорил». А потом кивнул на крюк.

– Николас, – стушевавшись, ответил он.

Окно на кухне распахнулось. Ник резко обернулся, наверняка ожидая очередной поставы, а потом отшатнулся, как будто его ветром сдуло. В оконном проеме, отодвинув пепельницу из консервной банки, медленно появилась рука, как в старом шоу про семейку Адамс. Между пальцами ее была зажата сигарета. Следом показалась черноволосая макушка, и в наше окно влез сам чертов Майкл Кавано.

– Э, Арти, – крикнул он с порога, вернее с подоконника, тыча в мою сторону длинным пальцем, – закопанный под розовым кустом косарь вернул быстро!

– Все, что закопано на нашем участке, автоматически становится нашей собственностью, – встала на мою сторону Зия. На самом деле это была ее идея – заначку раскопать. А деньги мы вернули матери Майкла. – Я Марии отдала.

Майкл раздраженно вскинул руки. Его биологическим отцом был двоюродный брат Клары. Где он сейчас, никто не знал, и семья их едва сводила концы с концами. Сам Майкл жил по соседству, а влезать в наш дом через окно было коронным номером еще его отца, если верить Зии, лет так с пяти. Вот и младший сейчас так же приперся.

– Не маши, цветы разнесешь своими граблями.

– Да не трогаю я их, – открестился он, заправляя сигарету за ухо. «Зря это он. Совсем страх растерял», – подумал я, и точно: тетка тут же подлетела к нему, выбрасывая курево за окно.

– Если я еще раз обнаружу окурок в своем горшке с цветами, – пригрозила она и, сняв с ноги резиновый тапок, замахнулась, – клянусь, я выбью из тебя эту дурь и даже не посмотрю, что ты Кавано.

– Да понял, понял я, Зи. – Приобняв за плечи, Майкл смачно чмокнул ее в щеку, и Клара тут же оттаяла. – А это кто? – кивнул он в сторону Ника. Тетя что-то раздраженно пробурчала по-итальянски.

На самом деле она была гостеприимной. Каждый, кому нужна была помощь, знал, что у Кавано всегда открыта дверь. Через наш дом проходил конвейер безухих кошек, раненых собак, выгнанных мужьями-тиранами женщин, запивших родственников и бродячих детей. Поэтому она ни слова мне не сказала, когда на пороге появился Ник.

– Мне уже пора! – Он решил вовремя воспользоваться шансом.

– Сиди! – «А ведь свобода была так близко!» – Я еще завтрак не приготовила! – Клара пригвоздила его взглядом. Уйти, отказавшись от еды, в нашем доме было наивысшим оскорблением. – Как мать? – обратилась она уже к Майклу, бросив мне через стол луковицу. Зная, что от меня требуется, я принялся ее очищать.

– Взяла вторую смену в кафе, – он сорвал прямо из горшка веточку базилика и принялся громко жевать. – Вчера нам на дверь налепили предупреждение из банка.

– Бюрократы проклятые! – возмутилась Клара. Я отодвинул от нее нож, чтобы она не прибила кого ненароком.

– Пригнись! – Что-что, а реакция у Ника с детства была отменная. В мою сторону над его головой пролетела пара помидоров. – Артур, нарезай мельче! – крикнула Зи, а потом хлопнула Майкла по руке, когда он попытался отщипнуть пару листов орегано. – Бесполезные мальчишки! – проворчала она.