Книга Пропавший жених Эмилии Вуд, страница 97 – Рута Даниярова

Во дворе нам встретилась пожилая женщина в капоре, опирающаяся на палку.

— Добрый день, миссис Браун! — громко поздоровался с ней художник.

— Да, погода испортилась, — невпопад ответила дама.

Мы вошли во флигель.

— Это моя квартирная хозяйка, милая дама, но плохо слышит, — сказал Брук, принимая мой плащ.

Я вошла в уютную комнату, с любопытством осматриваясь. На полке замерли статуэтки воронов, а на стенах висели наброски будущих картин. В воздухе витал слабый, но устойчивый запах, напоминавший хвойный, но с горькими незнакомыми нотками.

— Что это за запах? — поинтересовалась я.

— Это краски. Настоящие хорошие краски делают с добавлением смолы ашейской сосны (1), которую привозят из-за границы. Это довольно дорогой компонент, и не все художники могут себе его позволить. Зато картина не выцветет и не испортится от жары или влажности, а цвета останутся такими же насыщенными и через сто лет.

Брук пододвинул к окну большое кресло.

— Прошу вас, мисс Коринна, садитесь сюда. Замечательно, что я вас встретил, — довольно сказал он, устанавливая мольберт на деревянных ножках.

— Скоро я покину Рэвенхилл, ведь погода начинает портиться, мисс Льюис. Скоро здесь настанет такая промозглая сырость, что не захочется выходить из дома. В такую погоду лучше находиться в столице, сидеть с пледом и чашкой горячего чая возле камина, — художник взял карандаш и начал делать наброски, поглядывая на меня.

— Вы слишком хороши для захолустного Рэвенхилла, мисс. В вас чувствуется порода, — Брук, прищурившись, склонился над мольбертом.

— Мне хочется вас изобразить в бальном платье, в бриллиантовой диадеме, достойной герцогини, — продолжал рассуждать художник.

— Вы мне льстите, мистер Брук, — возразила я.

Но по спине пробежал легкий холодок. Были ли его слова просто лестью или он о чем-то догадывался?

— Кстати, как продвигается ваше расследование? У вас есть предположения, кто убил несчастного Пембертона? — спросил Брук.

— Мы думаем, что убийца сразу покинул город вместе с награбленными ценностями. Говорят, возле лавки Пембертона несколько раз видели какого-то подозрительного бродягу, — я начала на ходу импровизировать, чтобы усыпить бдительность Брука.

— Вот как? — удивленно приподнял брови художник. — В таком случае, его трудно будет отыскать, мисс Льюис. Поверните голову чуть влево, мисс, — попросил он.

Брук отложил карандаш и сделал шаг назад, критически оценивая эскиз.

— Кажется, на сегодня достаточно. Благодарю вас за терпение. В знак признательности я хочу подарить вам этот набросок.

Брук аккуратно открепил лист от мольберта, размашисто подписал в углу — «Очаровательной мисс Льюис. Л.Б.» — и протянул его мне.

Я аккуратно свернула рисунок и положила его в обувную коробку.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный влажный воздух, стараясь очистить легкие от странного горьковатого аромата его красок. Подарок для тети так и остался не купленным, но в руках я сжимала куда более ценную добычу — образец почерка Леонарда Брука. И этот запах... этот специфический запах, который сын паромщика мог принять за лекарство или духи. Я почти не сомневалась теперь — это был запах дорогих, стойких красок на смоле ашейской сосны.

— Вы слишком долго отсутствовали, Коринна, я начал волноваться, — заметил Аргайл.