Книга Сокровище дархана, страница 33 – Марианна Красовская

— Выходите, госпожа, — приказал Хашур. — И не смущайтесь. Мы прошли секретным каналом, а порт чуть восточнее. Император приказал доставить вас тайно, дабы ни моревские купцы, ни кохтские шпионы о вас не узнали. И теперь самое время надеть покрывало.

У Ситары не осталось никаких сил на споры. Тайно так тайно. Покрывало так покрывало. Только накормите ее уже!

Позволив замотать себя в полупрозрачную тряпку, через которую не то что разглядеть что-то — дышать-то было тяжело, принцесса послушно залезла в паланкин, стоящий за кустами. А Хашуру досталась лошадь. Ситара ему завидовала.

Душно и укачивает. Хочется свернуться клубочком на шелковых алых подушках и заплакать. Подхваченный кем-то паланкин плыл по воздуху, Ситара осмелилась снять с лица вуаль и выглянуть через щелку наружу. Удивительно и странно: несли ее вовсе не угуры. Она не видела носильщиков в лицо, только затылки и плечи. И один затылок был белый, а другой — черный и кучерявый. Похоже на мавра и… мора? Моры такие — крепкие, широкоплечие, белокожие.

Как все это отличается от Дарханая! Там не держали рабов. И чужестранцев в домашнюю прислугу тоже не звали. Во дворце дархана Сераджа были только свои, привычные лица. А мавров и кохов Ситара видела на торгу или в порту. Иногда — в трапезной рядом с отцом.

Здесь все по-другому, да оно и понятно. Иной народ, иные боги. Угуры не поклоняются Великой Матери, они чтут солнце и ветер, и дождь. Язычники, что с них взять… Впрочем, Мать любит лишь своих детей, а к чужим равнодушна. Кого бы ни почитали угуры, Ситаре нет до этого никакого дела.

Постепенно покачивание паланкина усыпило принцессу. Забыв про духоту и гневно бурчащий живот, девушка задремала и очнулась лишь от голоса Хашура:

— Добро пожаловать в рай на земле, госпожа! Выходите. Покрывало вам здесь не нужно.

На первый взгляд сад, куда принесли Ситару, был и правда похож на рай. Кругом цвели розы и журчали фонтаны. Щебетали птицы, порхали бабочки. Зелень здесь хоть и не была такой сочной и густой, как в Дарханае, и трава росла невысоко, но красоту этого сада отрицать не посмел бы никто. Девушка потерянно огляделась, подмечая, что рядом с ней остался лишь Хашур, а носильщики уже куда-то исчезли. А еще — в красной лаковой беседке с витыми золочеными столбами и черной крышей стояло блюдо с фруктами.

— Это сад Угурского Змея? — тихо спросила Ситара, сглатывая слюну.

— Теперь это ваш сад, госпожа, — до земли склонился Хашур. — Каждый цветок тут принадлежит вам. Только вы вольны карать и миловать, приказывать и наказывать.

Бред какой-то! Кому тут приказывать — птицам или бабочкам? Ситара встряхнула волосами и решительно направилась в сторону лаковой беседки. Если она тут хозяйка, то утолить голод ей не запретит никто!

Асахан пришел в моревские земли впервые. Раньше мир для него был плоским. Иногда зеленым, иногда разноцветным, но чаще — тускло-желтым, цвета сухой травы. Впервые увидев настоящий лес, он едва не запрыгал от восторга. Деревья, огромные, корявые, мшистые, белки, скачущие по ветвям, множество птичьих голосов, следы ушанов на лесных тропах — все было ему внове. Молодой кох никак не мог понять, почему Ингвар так спокоен.

Лес не только восхищал, он еще и пугал до глубинной дрожи. Сахи все же был шаман, хоть и не обученный толком, и ему казалось, что столько природной силы, чуждой любому человеку, не было даже в море. Водная гладь разумом не обладала. Лес же дышал. Чувствовал. Угрожал.