Книга Сокровище дархана, страница 36 – Марианна Красовская

А что это значит? А то, что есть у нее и время, и помощники за собой ухаживать. Распусти такую косу — до коленей достанет. Девка из бедной семьи давно б остригла и продала сие богатство, ибо меньше всего про мужа думает. Таких сговаривают родители, и на косы женихи не смотрят, главное, чтобы сильная, здоровая и с широкими бедрами — дело жены рожать и работать, работать и рожать.

— Не по зубам тебе эта дева, — наконец вынес вердикт Ингвар. — Огребешь.

— От подавальщицы в трактире? — фыркнул побратим. — Да она перед любым ноги раздвинет, стоит только монету серебряную ей показать! Ай!

Миска с дурно пахнущим капустным супом разом оказалась на голове у степняка. На Ингвара же упала всего пара капель.

— Ой, какая я неловкая, — пропела, округляя глаза, красавица. — И как так получилось?

Ингвар напрягся. Больше всего он боялся, что побратим сейчас устроит скандал и нарвется на неприятности, но Асахан вдруг вспомнил, что он не только сын скорой на расправу Дженны! В его жилах течет также кровь Баяра, который мог утихомирить любую бурю. И Сахи просто спокойно улыбнулся, снимая с головы деревянную миску и пальцами выбирая из волос капусту.

— Зачем же сразу в бой, красивая? — мягко спросил он. — Не нравлюсь — сказала бы прямо. Кохты женщин не обижают.

Девушка захлопала глазами. Не такого ответа она ждала.

— Ты… гадости говорил про меня… — растерянно пролепетала она.

— Ну, говорил, — согласился Асахан, широко улыбаясь. — Но пощечины было достаточно. А теперь что? Нужно баню искать, эх! Поможешь мне помыться, красавица? Клянусь, руки распускать не посмею.

— Пусть приятель твой помогает!

— Так уж я тебе не понравился? Рожей не вышел али просто степняков не любишь?

— Довольно, — раздался густой рокот от дальнего стола. — Пошутил, сын хана[1], и будет. Не на ту птицу силки ставишь. Не голубка пред тобой, а соколица.

Вот оно! Ингвар разом понял, кто перед ним. Мог бы и сразу догадаться, да разве кому в голову придет, что дочь князя Бурого будет в убогом придорожном трактире щи разносить?

Вскочил, поклонился в пояс на моревский манер: не убудет от него.

— Прости, Варвара Ольговна, не признал. Богата будешь.

[1] Ольг Бурый давно знаком и с Баяром, и с Нараном, и с их сыновьями.

Тут уж дошло и до Асахана. Он кланяться не стал, не по чину, но поднялся тоже:

— И взаправду соколица, а я и не знал. Обманула ты нас, красавица! А я на тебя загляделся, совсем разум потерял. Как прощенье вымолить?

— И ты прости, сын степей. Виновата я не меньше тебя. Глупая получилась шутка. Пойдем, помогу тебе переодеться, вину свою искуплю. Чистое-то есть с собой?

— Найду.

Ингвар только диву давался: и как у этого хитреца получилось? Только что готова была девица горло ему перегрызть, а теперь улыбается ласково. Видно, Асахан и взаправду знает тайные слова, что как ключ к женскому сердцу подходят!

— Что застыл, Нараныч? Или Матвеичем тебя кликать в моих землях? Сюда поди. Садись пей да рассказывай, каким ветром вас к нам занесло.

Ингвар с опаской разглядывал князя Бурого. Сколько же они не виделись? Шесть зим? Больше? И тогда Ольг Димитревич внушал трепет, и сейчас ничего не изменилось. Огромный, как медведь, со страшными шрамами поперек лица, с белыми волосами и бородой, с носом, несколько раз переломанным, он показался Ингвару едва ли не алмастом, снежным демоном невероятной силы.