Онлайн книга «Сокровище дархана»
|
Пролог Весна в степях выдалась на редкость горячей. Полуденное солнце способно было прожечь дыру даже в самом привычном к этой жаре кохтэ[1], поэтому мало кто осмеливался покинуть свой шатер днем. А на рассвете еще можно, и два молодых человека проснулись очень рано, чтобы успеть и воды принести из ручья, и прогуляться, и просто вдоволь поваляться на траве, чем они и занимались. — Ингвар, ты баран! — Согласен. Рыжеволосый юноша мечтательно прикусил травинку, щурясь. Он разглядывал облака на небе как невероятное чудо — с искренним восторгом и радостным удивлением. Его товарищ, крепкий смуглый парень в алой шелковой рубашке, даже задрал голову, чтобы поглядеть: что там такого в этом небе? Птицы ли странные летят, а может, близится долгожданный дождь? Но небо было совершенно обычным, и облака тоже были обычные — словно нанесенные крупными мазками на голубое полотно. — Женщины — они ведь для чего нужны? — упрямо продолжал краснорубашечный, ероша короткие черные волосы. — Для удовольствий! — А я думал, для любви, — мягко и слегка укоризненно заметил тот, кого назвали Ингваром. — Так я о том же! Любовь — она знаешь какая сладкая? Ох, ко мне в шатер ночью приходила Джайя, до чего ж нежная у нее кожа! А грудь знаешь какая? — Мне плевать, — коротко ответил Ингвар, переворачиваясь наконец на живот. — Сам ведь знаешь, для меня существует только Ситара. — Врешь ты все. Прекрасно для тебя другие существуют. На реке кто вместе со мной в камыше прятался, когда наши стирали? И не говори, что не понравилось. И Ситару свою драгоценную ты бы с удовольствием зава… — Асахан! — Голос рыжеволосого вдруг взвился как птица. Ингвар ясно давал понять: не позволит даже слова лишнего в адрес любимой. — Я и говорю: баран! — не унимался приятель, нисколько не испугавшийся. — Бабам это нравится не меньше, чем нам. Иначе б сами не приходили. Нет, конечно, доставить удовольствие женщине тоже нужно уметь, но на самом деле ничего… — Асахан! — Ну что Асахан, Асахан? Скажи еще, что не хочешь свою дарханайку. Не мечтаешь о ней ночами? Тогда ты просто евнух! — И хочу, и мечтаю, — сдался Ингвар. — Но не это важно, ты пойми. Я ее просто… люблю. — Ай, ладно. — Асахан широко зевнул и прикрыл глаза. — Ты больной, но, к счастью, не заразный. Любишь, и славно. Вот только дархан ее тебе не отдаст, верно? Что делать будем? — Украду, — совершенно спокойно и ровно произнес юноша. Асахан сел рывком, с изумлением уставившись на друга. — Без меня? — с искренним возмущением воскликнул он. — Снова? Ингвар хмыкнул, косясь на яркое солнце. — Жарко, как в пламени костра, — заявил он, — пора возвращаться. — Нет, погоди! Ты собрался опять в Дарханай — и без меня? Рыжеволосый только плечами пожал, подхватывая наполненные водой меха. Обсуждать что-то было рано. Да и корабли его родича давно уж уплыли. Сначала нужно было посоветоваться с отцом, а потом что-то предпринимать. Асахан недобро посмотрел в спину друга, скривил губы, но больше ничего не сказал: знал, что бесполезно. Юноши были меньше, чем друзьями, но больше, чем братьями. По меркам народа кохтэ они были очень близкими родственниками: Асахан — сын Великого хана, Ингвар — первенец ханской сестры. Если бы они были рядом с младенчества, они бы срослись в единое дерево, до того они друг друга дополняли. Асахан — порывистый, скорый на слово и дело, смелый до безумия и верный до смерти. Ингвар — молчаливый и тихий, скрывающий от всех мысли свои и чувства, осторожный и очень глубокий. Любое его слово — как истина, как камень: упало — и не поймаешь. Если Ингвар встал и пошел, остановить его может не каждый. |