Книга Сокровище дархана, страница 28 – Марианна Красовская

— А вода теплая?

— Не слишком, — вздохнул угур. — Огня во мне очень мало. Не ледяная, этого, наверное, достаточно? Вам помочь, госпожа?

Девушка потрогала воду в тазике и недоверчиво покосилась на своего «слугу». Сама она не справится. Но позволить мужчине к себе прикоснуться…

— Ты, конечно, не евнух? — тоскливо вздохнула она.

— Нет! — возмущенно всплеснул руками Хашур. — Разве вы не знаете, что маги евнухами не бывают?

Ситара этого не знала. Откуда? В Дарханае магия была в основном у женщин да у тех редких потомков дарханов, в ком когда-то просыпался дракон. А ведь и вправду — второй ипостаси не было ни у кого, кроме ее отца и пары престарелых родичей. А магия — была. Выходит, и она смогла бы? Нужно проверить… но чуть позже.

— Можешь мне помочь, — свирепо сверкнула она глазами. — Но если ты кому-то расскажешь…

— Разве ваша богиня не всевидящая? — лукаво усмехнулся угур.

— Богине нет дела до таких мелочей, — буркнула Ситара. — К тому же она женщина. Она поймет, что чистые волосы важнее каких-то нелепых запретов!

Ингвар плохо переносил качку. Первый же шторм вывернул его наизнанку.

— Сделай же что-нибудь, великий шаман, — просил он возмутительно бодрого и веселого побратима.

— Я не умею, — разводил руками тот. — Меня не учили управлять такой вот стихией. Могу дождь вызвать, хочешь? Или молнией в мачту ударить.

Ингвар застонал разочарованно. Сегодня ему было особенно дурно. Приходила даже идея оборотиться лисом — вероятно, звери переносят качку куда лучше. Но мудрая мысль пришла слишком поздно. Силы уже закончились.

— У тебя разве нет каких-то трав? — с трудом спросил он Асахана. — Что ты за шаман такой — совершенно бесполезный!

Тот только вздыхал. Он и вправду растерял свое имущество: и мешок с зельями, и бубен, и даже смену одежды. Все это осталось на том корабле, на котором они прибыли в Дарханай. Пройдоха капитан поклялся ждать их возвращения, но слова не сдержал. Когда юноши прибыли на пристань, корабля уже и след простыл. Пришлось договариваться с одним из моревских капитанов, благо у Ингвара среди мореходов имелись близкие родичи. Да и блеск драгоценных камней немало поспособствовал быстрому сговору. В отличие от Асахана, Ингвар поднялся на борт отнюдь не с пустыми руками. И одет он был уже не в лохмотья. Рыжие волосы красиво подстрижены, на ногах — кожаные туфли с золотыми пряжками (он их быстро выменял у капитана на отдельную каюту для двоих путешественников), ослепительная белизна шелковых шальвар заставила бы устыдиться свежевыпавший снег, а желтый халат с алым кушаком сиял ярче, чем полуденное солнце. В руках у этого павлина была огромная кожаная сумка.

Их приняли за господина и слугу — слугой, разумеется, назвали Асахана. А тот был такой уставший и так желал оказаться подальше от гостеприимного Танорма, что даже спорить не стал. Забрал у «господина» сумку, подивившись ее тяжести, покорно выслушал указания капитана (еду забирать на камбузе самостоятельно, под ногами не болтаться, в случае шторма — помогать изо всех сил), прошел в каюту с двумя узкими койками, умывальником и деревянным сундуком, который при необходимости мог послужить и столом, и лавкой, завернулся там в одеяло и тут же заснул. Не видел даже, как Ингвар переоделся в легкий и удобный наряд обычного дарханайского ремесленника: серые шальвары и тунику до колен. Не проснулся, когда капитан принес пассажирам несколько подушек и еще одно толстое одеяло. Проспал и отплытие, и ужин. И только на следующее утро, выглянув в иллюминатор и порадовавшись водным просторам, обнаружил, что ужасно голоден.