Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 35 – Юлий Люцифер

— Нет. Тебе должно стать понятно, почему замок должен думать, что первая ночь принята.

— Замок может думать что угодно. Мое тело — нет.

Каэль положил кинжал обратно на стол.

— Поэтому нож все еще лежит здесь, а не у тебя в руке.

— Какая деликатность. Я сейчас расплачусь.

Иара резко произнесла:

— Хватит.

Мы оба обернулись к ней.

Редкий момент. Ее голос почти резанул воздух.

— Вы двое разговариваете так, будто у нас впереди недели, — сказала она. — А у нас, возможно, два дня. Максимум три. После королевского письма здесь начнут задавать вопросы не только в столице. Они уже начались в замке.

Я нахмурилась.

— Какие еще вопросы?

Иара посмотрела на меня прямо.

— Почему кухня шепчется, что миледи не похожа на тех, кого привозили раньше. Почему стража у восточной башни слышала ночью ваш голос, но не голос милорда. Почему на простынях в вашей спальне не осталось следа принятой связи.

Меня прошиб ледяной стыд, сменившийся яростью.

— Они что, проверяли мою постель?

— Они проверяют все, что может спасти их жизни, — сказала Иара без жалости. — Здесь не южный двор с шелком и красивыми интригами. Здесь люди знают цену сорванного ритуала.

Я медленно выдохнула.

Вот оно.

Не только корона. Не только древний закон. Не только письма с красной печатью.

Замок тоже следит.

Слуги.

Стража.

Прачки.

Те самые старые женщины на кухне, которые зовут меня чужой невестой.

— Значит, ваши слуги боятся говорить, — сказала я, — но отлично умеют считать пятна на простынях.

— Они боятся молчать еще больше, — ответила Иара.

Меня передернуло.

Потому что это было правдой. И очень человеческой, как все худшее.

Я подошла к окну.

За мутным стеклом темнел внутренний сад. Низкие черные кусты, ледяная земля и каменная дорожка, по которой как раз шел слуга с корзиной угля. Если бы не контекст, можно было бы представить, что жизнь здесь просто суровая. Не проклятая. Не дышащая на шее. Просто северная.

— Кто именно говорит? — спросила я.

Иара не стала делать вид, что не понимает.

— Все понемногу.

— Нет. Мне нужны конкретные лица.

— Зачем?

Я обернулась.

— Затем, что я не люблю, когда меня обсуждают как кусок мяса, который проверяют на готовность.

Каэль слегка наклонил голову.

— И что ты сделаешь, если узнаешь?

— Поговорю.

Иара усмехнулась почти беззвучно.

— С кухней?

— Да хоть с прачечной. Зато честно. Вы оба можете сколько угодно играть в стратегов, но люди внизу все равно будут решать все через слухи. А слух — это такая же печать, только на воздухе.

На этот раз усмешка в голосе Каэля была явной.

— Красиво сказала.

— Ненавижу, когда вы это замечаете.

— Я многое замечаю.

— Например, как удобно вам скрываться за тем, что все вокруг боятся.

Он ничего не ответил.

И опять этим бесил сильнее, чем прямым спором.

Иара тем временем подошла к узкому шкафу у стены, открыла его и достала оттуда небольшую книгу в темном переплете.

Положила на стол передо мной.

— Это расходный журнал прачечной, — сказала она.

Я моргнула.

— Что?

— Вы хотели лица. Начните с тех, кто видел постель и уже донес об этом дальше.

Я уставилась на нее.

— Вы сейчас серьезно?

— Более чем.

— А вы не боитесь, что я действительно с ними поговорю?

— Боюсь, — честно сказала Иара. — Но меньше, чем того, что вы останетесь в неведении и начнете искать врагов там, где их нет.