Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 63 – Юлий Люцифер

— Ты опять куда-то полезешь.

Я подняла брови.

— С чего ты взяла?

— С лица.

— У меня, я смотрю, очень разговорчивое лицо.

— Когда ты задумала глупость — да.

— Это уже не глупость. Это исследование.

— Еще хуже.

Яна отложила нож.

— Не лезь туда одна.

Я замерла на секунду.

— Куда именно?

— Куда бы ты ни собралась.

Я усмехнулась.

— Не волнуйся. Я еще не решила, с кем мне удобнее умереть.

Она не улыбнулась.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Алина.

Я подняла голову.

— Что?

— Иногда я думаю, что ты слишком храбрая. А иногда — что просто не привыкла бояться правильно.

Вот это было сказано хорошо.

Настолько хорошо, что я даже не нашла, чем сразу прикрыться.

— А как правильно? — спросила я.

Яна пожала плечом.

— Когда остаешься жива.

И отошла к тесту.

После полудня Марта отправила меня отнести поднос в западное архивное крыло.

Я могла бы рассмеяться от такой иронии, если бы не было так удобно.

— Опять я?

— Опять ты.

— Вы даже не скрываете, что судьба меня не любит.

— Судьба тут ни при чем. Просто у других руки заняты.

— А у меня, выходит, нет?

— У тебя ноги шустрее.

— Это оскорбление или комплимент?

— Это работа. Иди.

Я пошла.

Поднос был не тяжелым: чайник, холодное мясо, хлеб, сыр и фрукты — для двух писцов, которые, видимо, опять зарылись в старые бумаги глубже, чем в здравый смысл.

Коридоры архивного крыла встретили меня той же сухой тишиной, что и вчера.

Ни музыки.

Ни запахов кухни.

Только старое дерево, бумага, пыль и ощущение, будто время здесь лежит не слоями, а стопками.

Я оставила еду в нужной комнате, дождалась кивка от усталого мужчины с чернилами на пальцах и вышла.

А потом замерла.

Потому что дверь того самого кабинета снова была приоткрыта.

Не случайно.

Я это почувствовала сразу.

Слишком уж аккуратно.

Словно кто-то не забыл закрыть, а наоборот — оставил щель.

Я постояла пару секунд, прислушиваясь.

Тишина.

Никаких шагов.

Никаких голосов.

Только далекий шорох страниц где-то в глубине крыла.

Я медленно подошла.

Толкнула дверь.

Открыла.

Книга лежала на том же столе.

Только теперь не раскрытая, а закрытая.

И поверх нее — тонкая полоска темно-красной ткани, как закладка или метка.

У меня сразу стало холодно под кожей.

Слишком явно.

Слишком похоже на приглашение.

Или ловушку.

В Арденхолле это, кажется, часто одно и то же.

Я подошла ближе.

На обложке под слоем старой кожи проступал узор, которого вчера я не заметила: круглая печать, вытисненная почти в цвет переплета. Если смотреть под углом, она напоминала свернутое пламя, внутри которого пересекались тонкие линии, похожие на жилки крыла.

Я коснулась пальцами края.

Кожа оказалась теплой.

Опять.

Неестественно теплой для старой книги в холодной комнате.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Почему бы и нет.

И открыла.

Первая страница, которую я увидела, была не с рецептами.

С записями.

Короткими. Неровными. Похоже, сделанными в спешке.

Чернила местами расплылись.

Почерк местами дрожал.

Я всматривалась в строки, разбирая смысл по кускам:

…если огонь принимает пищу из моих рук, это не значит, что дом примет меня так же.

…они думают, я удобна, пока тиха.

…хуже всего не жар, а то, как он смотрит, когда впервые не боится рядом со мной уснуть.

Я застыла.

Эти слова били не в голову.

Прямо в грудь.

Так, будто мне дали прочесть не чужой дневник, а предупреждение, написанное через время.