Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 43 – Юлий Люцифер

Я развернулась и пошла обратно к кухонному крылу, не дожидаясь ответа.

И только на повороте услышала за спиной:

— Алина.

Я не обернулась.

— Что?

Пауза.

Потом его голос:

— Не уходи далеко.

И я почему-то поняла: он говорил не про этот вечер.

На кухню я вернулась с лицом человека, который либо только что избежал катастрофы, либо еще не понял, что в нее уже вошел.

Судя по тому, как на меня посмотрела Марта, она склонялась ко второму.

— Ну? — спросила она, не отрываясь от подноса с бокалами.

— Все живы.

— Я не об этом.

— А я именно об этом.

Она подняла глаза.

— Лиара?

— Жива, цела, горда и, подозреваю, планирует мое ритуальное сожжение.

Рик у дальней печи едва не поперхнулся.

Яна, расставлявшая тарталетки, замерла.

— Ты что сделала? — спросила она.

— Ничего. Это, как обычно, уже было достаточно.

Марта поставила бокал на поднос чуть резче, чем нужно.

— Говори нормально.

Я скрестила руки на груди.

— Она решила объяснить мне в коридоре мое место. Потом попробовала ускорить усвоение материала рукой. Потом появился Арден и объяснил, что ей лучше этого не делать.

На кухне стало тихо.

Очень.

Даже Хоран, который обычно реагировал только на опасность масштаба пожара, поднял голову.

— Прямо при гостях? — тихо спросил Рик.

— Нет. В коридоре. Но это, как я понимаю, даже хуже.

Яна медленно выдохнула.

— Дерьмо.

— Согласна, — сказала я.

Марта смотрела на меня долго. Потом сухо произнесла:

— С этого вечера ты одна не ходишь.

— Простите?

— Ты слышала.

— Нет.

— Да.

— Я уже где-то это проходила. И мне не понравилось.

— Меня не интересует твой вкус. Меня интересует, чтобы ты дожила хотя бы до зимы.

Я поморщилась.

— Вы всегда так мотивируете?

— С лучшими намерениями.

Работа спасла меня от мыслей еще на час.

Ночная подача всегда самая мерзкая: все устали, все раздражены, но именно в это время богатые гости вдруг вспоминают, что хотят фруктов, сладкого вина, сыра особого сорта и еще непременно то пирожное, которое подавалось в начале вечера, потому что сейчас, видите ли, у них к нему настроение.

Я таскала подносы, проверяла соусы, следила, чтобы десерт не поплыл от тепла, и старалась не думать о том, как близко Арден стоял в коридоре.

О его руке у моего виска.

О его раздражающей, опасной честности.

О том, как он сказал: «Я не хочу, чтобы на тебя смотрели».

Мне не нравилось, что эти слова засели под кожей.

Слишком глубоко.

Слишком не к месту.

Когда прием наконец начал затихать, замок выдохнул.

Не сразу, но заметно.

Музыка стала реже.

Шагов в коридорах — меньше.

На кухне остались только свои.

Марта проверяла остатки.

Хоран отмывал ножи.

Яна сортировала чистую посуду.

Рик сидел на перевернутом ящике и выглядел как человек, который очень хочет жить в мире, где у богатых людей меньше аппетит и короче вечера.

— Если еще хоть один гость попросит грушу в карамели после полуночи, я сам его этой грушей задушу, — пробормотал он.

— Не надо, — сказала я. — Ты испортишь хороший продукт.

Яна тихо хмыкнула.

Хоран не обернулся, но я видела по плечам: тоже услышал.

Даже Марта не сделала замечания.

Наверное, устала сильнее обычного.

Я как раз складывала в кувшин свежую воду, когда в дверях появилась одна из старших горничных.

Не запыхавшаяся.

Не встревоженная.

Просто слишком ровная.