Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 31 – Юлий Люцифер

— Тогда объясните нормально.

Она обернулась ко мне.

Взгляд у нее был такой, какого я у нее еще не видела. Не жесткий. Не раздраженный. Почти настороженно-уважительный.

— От этого теплеет магический фон.

Я уставилась на нее.

— Что?

— Ты не слышала.

— Нет, я услышала. Просто надеюсь, что ослышалась.

— Не ослышалась.

— Вы сейчас хотите сказать, что мой суп влияет на… магию?

— Пока я хочу сказать только то, что такого бульона на этой кухне раньше не было.

Я невольно посмотрела на котел.

Пар поднимался ровно, спокойно. Пахло кореньями, зеленью, мясом и чем-то еще, неуловимым.

— Это невозможно, — сказала я.

— В этом замке слово «невозможно» давно никто не любит, — сухо отозвалась Марта.

— А слово «объяснить» у вас вообще в ходу?

— Редко.

— Удивительно.

Бульон отправили наверх.

Не через слугу.

Лично через меня.

Разумеется.

Я уже даже не удивилась.

— Почему всегда я? — спросила я, завязывая чистый передник.

— Потому что это твой бульон.

— И?

— И я хочу знать, что будет.

— Вы говорите так, будто мы сейчас не суп понесем, а алхимический взрыв.

— Почти.

Я прищурилась.

— Вы меня пугаете или сами боитесь?

— Да.

— Очень содержательно.

— Иди уже.

На этот раз Арден был не у себя.

Мне велели нести поднос в малую библиотеку.

Комната оказалась почти полностью закрыта книжными полками. Высокие стеллажи, узкие окна, темное дерево, запах бумаги, кожи и дыма.

Он стоял у стола, склонившись над каким-то раскрытым свитком.

Когда я вошла, поднял голову сразу.

И вот что меня разозлило:

я уже начала различать, когда он напряжен, когда зол, когда устал.

Сегодня он был собран.

Слишком собран.

Будто после вчерашнего собрал себя по кускам и теперь держал крепче обычного.

— Бульон, милорд, — сказала я.

— Поставь.

Я поставила.

Он подошел почти сразу, не отрывая от меня взгляда.

— Ты ела?

Я закрыла глаза на секунду.

— Вы серьезно?

— Да.

— Да, я ела.

— Все?

— Нет. Представьте, у меня есть право на частичное неповиновение.

Он чуть сузил глаза.

— Не проверяй мое терпение с утра.

— Простите, я думала, это уже наша традиция.

Он ничего не ответил.

Взял ложку.

Попробовал бульон.

Я видела это.

Снова.

То короткое, почти незаметное изменение, которое всегда происходило, когда он ел то, что готовила я.

Но сегодня оно было сильнее.

Он замер.

Пальцы, державшие ложку, чуть разжались.

Лицо не стало мягче, нет. Просто из него будто ушла какая-то внутренняя боль, которую он обычно скрывал слишком хорошо.

Он медленно поставил ложку на край миски.

— Что ты сделала?

— Приготовила суп. Вас так удивляет базовая кулинария?

— Не играй.

— Я не играю.

— Тогда отвечай.

— Я варила бульон. Как бульон и варят. Что не так?

Он смотрел слишком пристально.

— Он гасит жар.

У меня по спине прошел холодок.

— Это плохо?

— Нет.

— Тогда почему вы выглядите так, будто это вас бесит?

— Потому что я не люблю вещи, которых не понимаю.

— Прекрасно. Тут у нас общее.

Он сделал еще один глоток.

Потом еще.

И впервые я увидела, как в его плечах уходит напряжение.

Словно невидимая тяжесть, с которой он жил постоянно, на короткое время ослабила хватку.

Это было так явно, что даже мне стало не по себе.

— Кто еще пробовал? — спросил он.

— Марта.

— И?

— Сказала, что от него теплеет магический фон.

Он резко поднял глаза.

— Она так сказала?