Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 176 – Юлий Люцифер

Очень.

— Не отходи от меня, — сказал он.

— Не собиралась.

— Алина.

— Что?

— Сейчас не спорь.

— Сейчас вы говорите разумно.

Именно это, кажется, и спасло нас от паники.

Потому что в следующую секунду пол под знаком в центре зала дрогнул.

Едва заметно.

Потом еще раз.

И медальон на моей груди стал горячим, как уголь.

Я схватилась за него и резко втянула воздух.

— Арден.

— Я вижу.

Белая лента на каменном столе медленно, почти змеино, сдвинулась сама.

Книга распахнулась еще шире.

И в тишине старого брачного зала прозвучал женский голос.

Не Элианы.

Другой.

Живой.

Слишком живой.

Знакомый мне по тону, хотя я не сразу поняла откуда.

— Ну вот, — сказала женщина из темноты у дальней ниши. — Наконец разлом заставил вас прийти туда, где дом всегда доводил дело до конца.

Я резко повернулась.

Из тени вышла женщина в черном.

Та самая.

Из совета.

Холодные руки.

Прямое лицо.

Только теперь без дневной сдержанности.

С чем-то почти фанатичным в глазах.

И я вдруг очень ясно поняла:

вот она.

Не наследница Харрена по крови, может быть.

По логике — точно.

Арден шагнул вперед.

Чуть закрывая меня собой.

— Леди Ровена.

Она чуть улыбнулась.

— Наконец-то ты произнес это имя без титульной вежливости. Значит, тоже понял.

Я стиснула зубы.

Ровена.

Конечно.

Не кричащая злодейка.

Не сумасшедшая служанка.

Женщина изнутри рода, которая слишком долго училась говорить их языком и теперь хотела закончить их старую работу своими руками.

— Это ты вела все с самого начала, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

Спокойно.

Даже почти нежно.

От этого стало еще мерзче.

— Не все. Но достаточно.

— Зачем?

— Потому что ваш дом всегда гниет одинаково, когда мужчина крови начинает выбирать женщину сердцем, а не пользой.

Я коротко рассмеялась.

— Очень удобный феминизм у вас получился.

Ровена не изменилась в лице.

— Нет, девочка. Это не про женщин. Это про власть.

— Все, что вы сейчас делаете, именно про женщин.

На этот раз ее глаза стали холоднее.

— Потому что женщины вроде тебя всегда приходят в самый опасный момент и делают вид, будто их выбор чище старого порядка.

Арден сказал очень тихо:

— Замолчи.

Она даже не посмотрела на него.

Только на меня.

— А ты знаешь, сколько домов и родов пережили бы, если бы мужчины вроде него не путали огонь с любовью?

Я выдержала взгляд.

— Знаю, сколько женщин пережили бы, если бы такие, как вы, не помогали этому порядку добивать их изнутри.

Вот это попало.

Сильно.

Я увидела.

Потому что на секунду у Ровены исчезло спокойствие.

Осталась злость.

Настоящая.

Именно та, которая и выдает.

— Вы не понимаете, что такое долг рода, — сказала она.

— Нет, — ответила я. — Я слишком хорошо понимаю, что такое трусость, замаскированная под долг.

Арден бросил на меня взгляд.

Очень короткий.

Но я увидела.

Да, услышал.

Да, понял.

Да, сейчас не остановит.

Именно потому, что это уже не просто мой спор.

Наш.

— Ты должна была уйти еще в тот день, когда он отверг Эсвальдов, — сказала Ровена.

— А вы должны были давно понять, что женщина — не удобный предмет мебели для ваших родовых схем.

— Ты уже стоишь в брачном круге.

Я опустила взгляд на пол.

И только теперь заметила:

да.

Мы с Арденом действительно, отступая от двери, встали ровно в центр знака.

Проклятье.

Очень плохой дизайн помещения.