Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 142 – Юлий Люцифер

— А если я не хочу вашего имени из страха? — спросила я.

Он не убрал руки.

— Тогда не бери.

Я открыла глаза.

— И все?

— И все.

— Так просто?

— Нет.

— Тогда почему звучит именно так?

Он посмотрел прямо.

— Потому что мне нужно не твое согласие от безвыходности. Мне нужно, чтобы однажды ты сама захотела стоять под ним рядом со мной.

Вот после этого в комнате стало так тихо, что я услышала, как потрескивает фитиль в лампе.

Потому что это было уже совсем не про защиту.

И не про дом.

И не про древние круги.

Это было про будущее.

Настоящее.

Живое.

То самое, которое я еще вчера пыталась отрезать от нас побегом через зимний лес.

Глупая.

Очень глупая.

— Вы же понимаете, — сказала я почти шепотом, — что теперь я буду бояться не только того, что нас разлучат.

— Да.

— Но и того, что однажды вы действительно это произнесете.

Он чуть склонил голову.

— Почему?

Я усмехнулась устало.

— Потому что тогда назад уже не будет совсем ничего. Ни кухни, за которой можно спрятаться. Ни статуса “удобной чужой”. Ни красивой возможности сказать себе, что это все просто страсть на фоне опасности.

Он молчал.

Я смотрела на него.

Потом продолжила:

— Тогда мне придется признать, что я не просто люблю вас. Я уже строю жизнь вокруг мужчины, который способен поджечь весь север одним правильным выбором.

И вот это его тоже ударило.

Я увидела.

Не по словам.

По глазам.

Слишком темным. Слишком живым. Слишком беззащитным на одну секунду.

— Алина…

— Не надо.

— Чего?

— Смотреть так, будто я сейчас сказала вам что-то, что можно носить как трофей.

— Я не трофеи ношу.

— А что?

— То, что боюсь потерять.

Проклятье.

Вот опять.

Опять.

Каждый раз, когда мне казалось, что дальше хуже уже не будет, он находил способ сделать еще глубже и еще честнее.

Он встал.

Потянул меня за руку.

Не резко.

Ждать не заставил.

Я поднялась сама.

И вот теперь мы стояли совсем близко.

Так близко, что я чувствовала его тепло даже раньше, чем его пальцы коснулись моей щеки.

— Не бойся имени раньше времени, — сказал он тихо.

— Очень полезный совет от человека, который только что его предложил.

— Не предложил.

— А что тогда?

— Предупредил.

Я нервно усмехнулась.

— Еще лучше.

— Ты же любишь честность.

— Нет. Я ее терплю.

— Со мной — нет.

— Очень самоуверенно.

— Очень наблюдательно.

Я закатила глаза.

Потому что если не закатить, то можно было начать улыбаться прямо ему в лицо.

А это в такой момент уже было бы совсем капитуляцией.

— У меня тоже условие, — сказала я.

— Какое?

— Если однажды вы это сделаете… если действительно назовете меня под своим именем… это будет не потому, что дом прижал к стене, не потому что нужен щит, не потому что так проще.

Он смотрел так внимательно, что у меня снова перехватило дыхание.

— А потому что? — тихо спросил он.

Я выдержала взгляд.

— Потому что мы оба уже не сможем назвать это ничем меньшим.

Тишина.

Снова.

Как всегда у нас.

Именно в тишине между нами чаще всего рождались самые страшные решения.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

— На этот раз это уже звучит почти как клятва.

— Возможно.

— Ужасный человек.

— Знаю.

— И все же…

Я запнулась.

Потому что дальше хотелось сказать слишком много.

Слишком мягко.

Слишком открыто.

А я пока еще не умела так без защиты.

Он ждал.

Как всегда.

Не вытаскивал силой.