Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 112 – Юлий Люцифер

— Вы должны были остаться в замке, — прошептала я.

— Нет.

— Должны.

— Нет.

— Арден…

— Нет, Алина.

Он сделал еще один шаг.

Теперь снег между нами уже ничего не значил.

— Ты не уйдешь из моей жизни ради моего же блага. Не смей забирать у меня этот выбор красивой жертвой.

Вот после этого мне уже нечего было сказать сразу.

Потому что да.

Да, именно это я и делала.

Пыталась красиво, тихо и правильно исчезнуть, чтобы потом мы оба годами могли ненавидеть себя по отдельности.

Очень женская глупость.

Очень взрослая.

Очень больная.

Факелы за его спиной стали ближе.

Люди почти догнали нас.

Он, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Назад!

Голоса стихли.

Даже в этом.

Даже сейчас.

Его слушались сразу.

Он снова смотрел только на меня.

— Ты вернешься.

Это было сказано не как вопрос.

Я невесело усмехнулась.

— Опять приказ?

— Нет.

— А звучит так.

— Потому что иначе я сейчас просто возьму тебя на руки и унесу сам.

— Очень достойно для лорда-дракона.

— Мне плевать.

Вот в это я верила.

Безусловно.

Особенно по его лицу.

Особенно по тому, как он стоял в снегу без плаща, будто выбежал за мной, не думая ни о чем, кроме погони.

— Я ненавижу вас, — сказала я тихо.

— Нет.

— Прекратите решать, что я чувствую.

— Тогда перестань убегать так, будто сама не знаешь правды.

Я смотрела.

Он — тоже.

А потом меня вдруг затрясло.

Не от него.

От холода.

Накопившегося страха.

От усталости.

От того, что все внутри уже надорвалось.

Он увидел сразу.

Снял с плеч тяжелый темный плащ и шагнул ближе.

— Не надо, — сказала я слабо.

— Поздно.

И набросил его мне на плечи прежде, чем я успела отступить.

Тепло ударило мгновенно.

Пахло им.

Дымом, ночью, холодным металлом и тем самым запахом, который я уже узнавала раньше любого шага.

Это было почти невыносимо.

Потому что вот в такие моменты сбежать от него становилось совершенно невозможно.

Не ногами.

Сердцем.

— Пойдем, — сказал он уже тише.

— Это не решило проблему.

— Нет.

— И не остановит домы.

— Нет.

— И я все еще считаю, что права.

Он посмотрел очень внимательно.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Ты права в одном.

— В чем?

— Мне будет трудно.

Я молчала.

Он продолжил:

— Но ты не имеешь права облегчать мне жизнь ценой собственного исчезновения.

Я стиснула край его плаща на груди.

Потому что если не стиснуть что-то руками, развалюсь прямо здесь, в снегу.

— А если я боюсь стать вашей ошибкой?

Он подошел совсем близко.

И ответил так тихо, что это уже почти не было речью.

Просто правдой между нами:

— Тогда бойся вместе со мной. Но не в одиночку.

У меня предательски защипало в горле.

Я ненавидела такие слова.

Они ломали лучше любой силы.

И именно потому были самыми опасными.

Я не помню, как кивнула.

Просто в какой-то момент поняла, что уже не стою против него.

Стою рядом.

Пусть пока только в снегу и на краю собственной глупости.

Он выдохнул едва заметно.

Будто только сейчас позволил себе поверить, что я не рвану снова в лес.

Потом очень осторожно взял меня за локоть.

Не таща.

Не ломая.

Просто ведя обратно.

И я пошла.

Лес за спиной быстро проглотил наши следы метелью.

Замок впереди светился редкими окнами и факелами, как огромное, злое, родное чудовище.

Я шла в его плаще, рядом с ним, чувствуя усталость, стыд, злость и странное облегчение, от которого хотелось плакать еще сильнее.