Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 46 – Ольга Ломтева

— Вам есть что сказать, миссис Рид? — обращается ко мне Рендольф. Под его взглядом я ежусь. Что мне сказать? На языке только оскорбления.

— Нам есть что сказать, — отвлекает на себя внимание Хартинг. — Мы требуем доказательств заботы мистера Рида. И доказательств вины моей подопечной.

— Протестую, ваша честь, — Вейланд тоже поднимается. — Мой подопечный пошел на мировое соглашение с пострадавшими от выходки миссис Рид. Именно благодаря его великодушию, бескорыстности и уму миссис Рид не выдвинули обвинение. О каких доказательствах может идти речь?

— О любых, Алан, — цедит Хартинг. — Иначе на основании, чего мистер Рид собирается отправить мою подопечную в монастырь? Без них ваши претензии не имеют силы. Также… — он поворачивается к судье, — требую провести ряд независимых экспертиз для установления, причастна ли моя подопечная к совершенным преступлениям.

— Как мы уже сказали, — пытается вмешаться Вейланд.

— Ваша честь, вы прекрасно знаете, что не можете вынести решение без доказательств — иначе вы потеряете мантию или сами отправитесь в тюрьму, — вкрадчиво произносит Хартинг.

В зале повисает грозное молчание. Какое-то время Хартинг и Рендольф прожигают друг друга взглядами. Между ними идет безмолвная борьба. Вейланд выглядит напуганным, Дирк — недовольным. Видимо, ждал быстрого разрешения дела. У меня же от волнения ладони вспотели так, что кажется, ткань юбки намокла.

Раздается удар молотка.

— Следующее заседание назначается на двадцатое число, — наконец объявляет Рендольф.

Из зала суда мы с Хартингом выходим первыми. Напоследок Дирк бросает на меня полный злобы взгляд, в котором отчетливо читается: «Тебе конец!»

На мгновение я пугаюсь. Мне действительно страшно, что он выиграет суд. Меня вернут к нему, и следующей остановкой станет монастырь Святой Хельги.

Но потом… испытываю прилив ярости. Как же Дирк меня достал! И в ответ я опаляю его таким взглядом, что он впадает в замешательство. Признаться, я готова испепелить его прямо сейчас, только бы больше не ездить в суд. За час я испытала слишком много унижений, чтобы иметь желание вернуться сюда еще раз.

— Ты молодец, — хвалит Хартинг, как только мы оказываемся в коридоре посреди толпы.

— Да? А мне показалось, что все прошло не очень гладко… — признаюсь я, вспоминая разговоры в зале суда.

— Да брось, — отмахивается он. — Нормальное первое заседание.

— А разве мы не были на грани проигрыша?

Все заседание меня не покидала мысль, что Рендольф не отпустит нас без решения. И что уже сегодня я вновь переступлю порог дома моего мужа.

Хартинг бросает на меня хмурый взгляд.

— Нет, — он ведет себя так, будто я выдумываю. — Это вполне себе обычное представление для суда по семейным делам.

— Да уж, — фыркаю я.

— Ты еще не видела, как люди между собой наследство делят. Там такие баталии разворачиваются. Борются за каждую ложечку из сервиза.

— Надеюсь, что я такого не увижу.

Хартинг предлагает мне руку, и я не без удовольствия обхватываю его предплечье. Он ведет меня сквозь толпу к выходу.

Вопросов у меня назрело много, и я, как ребенок, жажду поскорее остаться с ним в тихом месте, чтобы задать их.

— В суде на сегодня у меня дела закончились. Жалобу на Рендольфа отдам председателю завтра, — говорит он, подавая знак вознице.