Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 30 – Ольга Ломтева

Хартинг тычет пальцем в потолок.

— Да, еще и с уточнениями.

— Нахал.

— Буду считать это комплиментом.

Какое-то время мы смотрим друг на друга. Напряжение спадает. Я расслабляю плечи и прислоняюсь к спинке софы. Дрожь тоже проходит.

— Что ты любишь есть? Какое у тебя любимое блюдо?

Я хмыкаю, пытаясь вспомнить, что я люблю есть.

— Не знаю, есть вкусная и невкусная еда.

— То есть тебе все равно что, лишь бы было вкусно? — он вскидывает одну бровь.

Ох, любая, даже самая безобидная фраза в его исполнении, можно понять превратно.

— Как-то так.

— А, не знаю, цветы, время года? Погода?

Я издаю смешок, пытаясь сдержать, но получается плохо. Я начинаю смеяться.

— Это прорыв, мне удалось тебя развеселить, — улыбается он.

— Да просто мы же взрослые, а ведем себя как дети в школе. Заполняем анкету. Вот мне и стало весело.

Хартинг выпрямляется, прочищает горло и проводит рукой по волосам.

— Ну знаешь ли. Я взрослый, но люблю осень и дождь.

— О, а я люблю весну и солнце.

Мой ответ звучит как полная противоположность, но на самом деле мне и правда нравится весна. Весной все расцветает. И солнце всегда приносит радость, даже в зной.

— Это определенно прогресс. Я знаю о тебе чуть больше.

— Да, — я едва киваю. — А теперь расскажи о себе. О своей жизни?

Внезапно Хартинг меняется в лице. Он убирает руку со спинки софы позади меня, отчего становится прохладно и немного тоскливо.

— О моей жизни, ха, — с легким раздражением говорит Хартинг, подаваясь вперед и упираю локти в колени. Сейчас он явно размышляет о том, какую часть своей истории доверить мне.

Карен

— Да что тут рассказывать, — усмехается Хартинг, обратно откидываясь на спинку софы. — У меня событий в жизни меньше, чем у тебя. Я был единственным ребенком. Родители баловали меня. Игрушки, одежда, развлечения. У меня было все, чего бы я не пожелал. И даже больше. Лучшее образование в королевстве, лучший дом в лучшем квартале столицы. Мне доступно все. Абсолютно все.

На этой фразе я вжимаюсь в сиденье так, словно бы оно способно защитить меня от его притязаний.

Доступно абсолютно все.

Человек или дракон, привыкший получать все, не терпит отказа.

Хм, выходит его избаловали с пеленок. Однако же я не слышу в его голосе ни хвастовства, ни лукавства. Его тон, ледяной и бездушный, пугает.

— Прямо-таки все? — срывается с моих губ уточнение.

— Все.

Хартинг пронизывает меня жадным взглядом. У меня создается ощущение, что пройдет мгновение, всего один удар сердца, и он заявит, что сегодня желает заполучить меня. Надеюсь, это всего лишь игра моего измученного воображения.

— А где твоя семья сейчас?

Я решаю продолжить разговор, чтоб отвлечь его от мыслей. Их содержание мне неизвестно, но я и не хочу их знать. Мне достаточно красноречивого выражения лица.

— Умерли. Мама ушла первой. Скончалась от лихорадки. Следом умер отец, — на его лице залегает тень.

— Они были истинной парой?

— Конечно, — звучит как само собой разумеющееся.

Еще бы. Родить детей дракон может только его истинная. Раз родился Хартинг, значит его родители были истинной парой.

— Извини, я забыла, как все устроено у драконов. Привыкла мыслить категориями обычных людей.

Надеюсь, мои слова звучат как извинение, а не как сарказм.

Хартинг фыркает.

— Все-таки надо найти для тебя кодекс драконьего сообщества. Почитаешь и научишься мыслить другими категориями.