Книга Изысканные манеры леди Мильтон, страница 13 – Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева

— А разве это не так? Девушка расставляет капкан, мужчина попадается. Ну так что? Какие для этого существуют средства?

Если гувернеру и хотелось сбежать от моего взгляда и щекотливой темы, то искушению он не поддался.

— По правде сказать, леди Ева, правила этикета строго ограничивают общение между молодыми людьми. Но существует немало средств, с помощью которых можно... эм-м... выражать симпатию без слов. Веер, зонтик, перчатки…

— Давайте начнем с этого. — Я взяла в руки веер, приготовившись следовать указаниям.

— Помните движения, которые мы отрабатывали на прошлой неделе? — Лорд Хартли приободрился, переходя от скользкой темы взаимоотношений к простой и понятной теории. — Чтобы сообщить мужчине о своем согласии, нужно коснуться веером правой щеки. А если хочется признаться в любви, приложить его к груди...

— Так? — Одним движением я подалась к гувернеру и, прежде чем тот успел опомниться, провела мягким кружевным концом вдоль пуговиц его жилета.

Внутри лорда Черствого Сухаря что-то забулькало — по всей видимости, вскипел бульон. Он посмотрел на меня с выражением чистого ужаса, как будто я совершила государственное преступление, не меньше.

— С-своей груди, миледи, — выдавил он, не сразу обретя дар речи.

Что ж, для собственного душевного спокойствия лучше бы он не уточнял.

— Так? — Я повторила движение уже на себе, не отводя взгляда от лорда Хартли. И потому четко увидела, как его глаза проследили за движением моей руки от горла до едва прикрытой тонким батистовым шарфом ложбинки между грудей. В момент, когда веер коснулся края декольте, гувернеру все же удалось взять себя в руки и торопливо отвернуться.

— Д-достаточно одного касания, леди Ева, — пробормотал он. — Остальное может быть трактовано как недопустимая вольность.

Фыркнув, я отложила веер обратно на столик.

— Хорошо. А чем перед неразговорчивыми девицами из высшего света провинились перчатки? Я думала, их главное предназначение — скрывать плохо подрезанные ногти и вызывать кого-нибудь на дуэль.

— И это тоже, — усмехнулся едва оправившийся от игр с веером лорд Хартли. — На самом деле, язык перчаток куда богаче. Если, завладев вниманием кавалера, вы уроните одну перчатку, это будет означать «да», а если будете теребить в руках — «нет». Накручивание перчатки на палец намекает, что за вами наблюдает некто третий. А если хотите сказать, что заинтересованы в ком-либо, нежно поглаживайте ткань.

— Боги, сколько сложностей. — Я закатила глаза. — Вот и как человек, для которого будут предназначены эти тайные знаки, сможет отличить, глажу я перчатки или тереблю от волнения? И на какой палец их нужно накручивать? Сразу на безымянный, как помолвочное кольцо?

— Если хотите намекнуть молодому лорду на свои чувства, уроните обе перчатки сразу.

— А если мне неприятно его внимание?

— Тогда можете ударить…

— Что, прямо в глаз? — восхитилась я.

Ну наконец-то! Первое правило, которое звучит хоть сколько-то логично.

Гувернер закашлялся.

— Перчаткой, миледи…

— Перчаткой отхлестать по щекам?

— Ударить перчаткой по своей руке. Не сильно, но так, чтобы тот, кто смотрит на вас, понял, что вы не заинтересованы в его обществе.

— Что ж, непременно запомню этот совет. Если когда-нибудь окажусь в компании молодых людей, ни один из которых не вызовет у меня интереса, то буду шлепать себя перчаткой по предплечью до самого окончания вечера, чтобы отпугнуть всех кавалеров.