Книга Изысканные манеры леди Мильтон, страница 1 – Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева

— Мне жаль того, кто женится на ней только ради денег.

— Что-о-о?! — взвыла я, напугав мирно жующего овес Серого истошным криком.

Десятилетний Роб, будто ему все еще было три и он только выучил от офицеров пару слов, от которых чопорные матроны падают в обморок, повторил с выражением полного удовольствия:

— Лорд Черствый Сухарь в разговоре с дядькой Мертоном сказал, что искренне сочувствует тому бедняге, который соблазнится папкиными деньгами и возьмет-таки тебя в жены.

И застыл, паршивец, глядя на меня невинными детскими глазами в ожидании приступа истерики, ради которого он, собственно, и притащился в конюшню, чтобы первым пересказать мне подслушанный разговор.

Лорд Чарльз Хартли, нанятый папой гувернер, отвечавший за мою подготовку к представлению дебютанток Его Величеству Готфриду Аррейнскому, считает меня, Еву Мильтон, дочь Магнуса Мильтона, владельца порохового завода, год назад получившего баронство за заслуги перед армией, настолько никчемной, что даже большое приданое не кажется ему достаточной платой за утраченное в результате неудачного брака душевное спокойствие.

Тоже мне новость.

Но в груди все равно неприятно кольнуло. Не то чтобы я спала и видела, как поскорее влиться в дружный серпентарий старой аристократии. Мне было прекрасно известно, с каким презрением в высоких гостиных принято говорить о таких, как мы, зовущихся «новыми деньгами». И никакого принятия я от них не ждала — ни с хорошими манерами, ни без них.

Если уж честно, это папе не терпелось сделать нас с Робом частью высшего общества. «Вывести в люди», как он любил без конца повторять, хотя передовая наука уже давно создала описание человека, и обязательное наличие титула и Призрачной шпаги в этом списке не значилось. И гувернер из числа потомственных, пусть и обедневших дворян тоже был его идеей — как будто после такого нас должны больше зауважать ему подобные. Но нет. О каком принятии могла идти речь, если даже самый нищий лорд в штопаном сюртуке позволяет себе говорить обо мне... такое.

Наемный работник.

За наши же деньги.

Подленько так, за спиной.

Истинный аристократ, нечего сказать.

— Ну что? — Роб, рассчитывавший на бурную реакцию, скорчил разочарованную гримасу. — Проглотишь, что ли? Пошли морду ему начистим, как тем мальчишкам при штабе, которые дразнили тебя мужиком в юбке? Или хотя бы сюртучок его изваляем в навозе, вон из-под твоего коня как раз насыпало. Будет весело.

— Заткнись, паршивец, — осадила я мелкого братца, который уже начал подозрительно поглядывать под хвост моему Серому. — Никто никого ничем мазать не будет. Мы теперь аристократы, нужно соответствовать. Точка.

— И что? Неужели не отомстишь? Или ты теперь ле-е-еди, а леди не пристало марать ручки? Ах, какая досада! Евка терпила, язык проглотила!

— А ну кыш отсюда! — замахнулась я на Роба, но тот ловко увернулся от оплеухи и принялся носиться по проходу между стойлами.

— За невесту Миль-тон папа дал миль-он. Прибежали женихи попросить ее руки, но как Евку увидали, так и сразу деру дали! А-ха-ха!

Вместо ответа я запустила в брата скребницей. Роб ойкнул, получив зубцами по мягкому месту, схватился за ушибленный зад и с воем вылетел из конюшни. Явно побежал залечивать боевое ранение, полученное в схватке с сестрой, выклянченными у поварихи сладостями.