Книга Страшилище, страница 58 – Марьяна Брай

Утро началось, как теперь было у нас принято – необычно, с искоркой. Дядюшка, вчера вернувшийся из деревни, сидел за столом совершенно преображенный – глаза светятся, улыбка не сходит с лица. Если бы здесь уже снимали рекламу, он стал бы лучшим актером для роли счастливого и благостного отца семейства. Майонезы точно платили бы ему много!

Он нахваливал простую яичницу так, будто это было блюдо из ресторана с немыслимым количеством звёзд. Елена только головой качала.

Я наблюдала, как кухарка украдкой бросает взгляды на дядюшку, пытаясь понять, что же с ним произошло. А он, словно чувствуя её замешательство, только подмигивал и отпускал добродушные шутки:

— Матушка, да такой яичницы я и при дворе не едал! Вы не иначе как волшебница!

Кухарка краснела, но было видно – ей приятно. Они обменивались шутками, и воздух звенел от смеха. Марфа же, как строгий страж, держалась настороже.

Стоило Елене бросить слишком пытливый взгляд или податься вперед, прислушиваясь к разговору, как Марфа тут же отвлекала её:

— Елена, принеси-ка свежего хлеба… Елена, что же вода в графине кончилась?

Я прятала улыбку. Как забавно наблюдать за этим танцем – где каждый играет свою роль, но все вместе создают удивительную картину обновленной жизни в нашем доме.

— Он просто добра людского не видел, – пояснила я служанке. – От того и был таким… неприветливым.

— Именно так, племянница! – дядюшка радостно подхватил. – Представь себе Елена, я же грешил ежедневно, и не при дамах будет сказано – еженощно! А теперь от того Михаила не осталось и следа! Меня совершенно переменили наша Верочка и отец Василий. Какой же я был глупец!

После завтрака он неожиданно предложил:

— Поедем со мной в деревню? Там воздух целебный, люди приветливые…

Я согласилась, чувствуя на себе подозрительный взгляд Марфы. Но сделала вид, что не замечаю его – у меня были свои планы на эту поездку.

В экипаже дядюшка разговорился. Развалившись на сиденье, он мечтательно произнес:

— Знаешь, Верочка, а я ведь думаю жениться. На крестьянке! Представляешь? Родить семерых детей и научить их всему хорошему – доброте, пониманию…

— Значит, к земле тебя потянуло, да? – спросила я чисто для проформы.

— Потянуло. Будто магнитом тянет, голубушка. Вот как жизнь-то закрутилась, похлеще карусели!

— И правда, карусели бы сами обалдели от наших каруселей! – пробормотала я, понимая, что тоже ловлю его болтливый азарт, и начинаю шутить. Он явно становился каким-то даже слишком хорошим.

Я кивала, слушая его мечтания, и чувствовала, как неожиданно теплеет на сердце. Нет, это не была любовь – скорее умиление. Словно смотришь на большого ребенка, который только открывает для себя мир.

Приезжай он таким сразу – я бы, наверное, только раздражалась. Но сейчас… Сплошное счастье и радость от него. Экипаж катился по пыльной дороге, увозя нас всё дальше от города, а я думала о том, как удивительно меняются люди, стоит только дать им шанс. Вернее, небольшой пинок!

Деревенская церквушка встретила нас запахом свежей краски и скрипом песка под ногами – мальчишки усердно тёрли им пол. Отец Василий, с засученными рукавами, красил стену.

При виде нас священник просиял, спустился с лесенки, вытирая руки о холстину.

— Милости просим! Как раз к трапезе, – радушно пригласил он. Дядюшка, довольный приемом, все же отказался, сославшись на неотложные дела. Я осталась наедине с батюшкой, который, словно зная цель моего визита, молча разливал чай и ждал, когда я заговорю первой.