Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 45 – Юлианна Славина

Когда они вернулись домой, ночь уже окончательно вступила в свои права.

Арден встретил их в холле с тем же невозмутимым лицом, что и всегда, но Юле почему-то показалось, что он смотрит слишком понимающим взглядом. Или это просто у неё самой всё было написано на лице.

Марфуша первой унеслась наверх, уставшая и, по всей видимости, удовлетворённая количеством хаоса за день.

Юля задержалась у лестницы.

Влад остановился рядом.

Никто не говорил.

Тишина была уже не неловкой. А той самой — полной прожитого дня, общего напряжения, нового тепла и понимания, что после первого поцелуя всё будет иначе.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Юля.

— Спокойной, — ответил Влад.

Но не ушёл.

И она тоже.

Несколько секунд они просто стояли слишком близко друг к другу.

Потом он медленно поднял руку и убрал прядь волос с её щеки.

Простое движение. Нежное. И от этого ещё более разрушительное.

Юля прикрыла глаза на мгновение.

— Ты опять смотришь так, — прошептала она.

— Как?

— Как проблема и комплимент одновременно.

На этот раз он улыбнулся уже совсем явно. Почти ласково.

— Возможно.

И, наклонившись, коснулся губами её лба.

Это было даже интимнее, чем поцелуй в повозке.

Тише. Бережнее. Опасно трогательно.

Юля открыла глаза и поняла, что, кажется, окончательно пропала.

Влад отстранился первым.

— Иди спать, Юля.

— Ты так говоришь, будто это теперь возможно.

— Постарайся.

— Жестокий человек.

— Я не человек.

Она фыркнула.

— Вот именно. Это всё объясняет.

Поднимаясь по лестнице, Юля чувствовала его взгляд на спине. И улыбалась уже без всякого шанса это скрыть.

А у двери комнаты её ждала Марфуша.

Панда сидела посреди коридора, очень важно, очень собранно, с тем видом, который бывает у существ, считающих, что без них никакие серьёзные отношения вообще не состоятся.

Юля опустилась перед ней на корточки.

— Да, — сказала она. — Я понимаю. Ты великая сваха, злой гений и катализатор моей личной катастрофы.

Марфуша довольно ткнулась лбом ей в плечо.

Юля обняла её за шею и тихо рассмеялась.

— Только, пожалуйста, в следующий раз не фыркай в самый ответственный момент.

Панда сделала вид, что не обещает ничего.

И, если честно, это было вполне в её характере.

Юля поняла, что влюбилась, не в какой-то один торжественный момент.

Не было ни музыки, ни великого озарения, ни внезапного внутреннего голоса, который бы сообщил:поздравляем, вы пропали окончательно.

Это пришло тише. Опаснее. Неотвратимее.

В том, как ей стало легче дышать, когда после дороги Влад просто молча положил ладонь ей на спину, помогая выйти из повозки. В том, как она автоматически искала его взгляд в холле. В том, как его присутствие уже не просто волновало её — оно стало необходимым, как будто рядом с ним мир обретал более чёткие очертания.

И ещё — в страхе.

Потому что после сцены с телегой Юля слишком ясно поняла: мысль о том, что с Владом может что-то случиться, причиняет ей почти физическую боль.

А значит, всё. Дальше спорить уже не с чем.

Она влюбилась.

Осознание это пришло не как радость, а как тихий, сильный удар куда-то под рёбра. Потому что вместе с ним пришло и всё остальное: уязвимость, риск, сложность, неизбежный вопрос о будущем.

Но, как ни странно, паники не было.

Была правда. Большая, тёплая, страшная. И почему-то от неё не хотелось бежать.