Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 4 – Юлианна Славина

Живое.

Совершенно настоящее.

— Ну всё, — тихо сказала Юля. — Попала я.

Панда, как будто соглашаясь, тяжело опёрлась на неё боком.

Дорога до подъезда превратилась в маленький абсурдный квест.

Во-первых, панда оказалась упрямой. Когда Юля пыталась направить её к дому, зверь сначала пошёл в сторону детской площадки, потом решительно уселся возле лавочки, потом заинтересовался чужим пакетом у урны. Пришлось уговаривать, приманивать пустой упаковкой от печенья и вести почти на словесной тяге.

— Нет, туда не надо. Нет, это не твоё. Нет, лужа — не стратегический объект. Пойдём домой. Домой — это где тепло. И, возможно, еда. Да! Слово “еда” тебе знакомо, я вижу.

Во-вторых, возле подъезда им встретилась соседка с первого этажа — Нина Петровна, женщина лет шестидесяти пяти, которая знала всё обо всех и обладала уникальной способностью появляться в самые неподходящие моменты. Она как раз вышла выбросить мусор и застыла на месте, увидев Юлю.

Потом перевела взгляд на панду.

Потом снова на Юлю.

— Юленька, — очень медленно проговорила она. — Это… собака?

Юля открыла рот. Закрыла. Потом честно ответила:

— Не уверена, что это тот вопрос, на который сейчас важнее всего ответить.

Нина Петровна прищурилась.

— А почему она такая… раскрашенная?

— Потому что это панда, — обречённо сказала Юля.

Наступила пауза.

Нина Петровна моргнула. Потом ещё раз.

— У нас во дворе?

— Да.

— Живая?

— Насколько я могу судить — да.

Панда в этот момент громко чихнула.

Нина Петровна перекрестилась.

— Господи помилуй. Юленька, а это вообще законно?

— Я вам завтра скажу, — устало пообещала Юля. — Если доживу.

— А она не кусается?

Как будто услышав вопрос, панда села и принялась чесать ухо с таким мирным видом, что выглядела скорее неловкой, чем опасной.

— Надеюсь, нет, — честно сказала Юля.

Нина Петровна ещё некоторое время наблюдала за ними, потом решительно кивнула:

— Если что, у меня есть старая алюминиевая кастрюля. Большая. Можно кашу варить.

— Спасибо, — серьёзно ответила Юля, хотя пока не представляла, зачем панде каша и почему именно в алюминиевой кастрюле. — Я учту.

В лифт панда не захотела.

Категорически.

Она подошла к открытым дверям, заглянула внутрь, увидела тесное металлическое пространство, в котором тускло горела лампа, и с таким возмущением отпрянула, будто Юля предложила ей добровольно залезть в микроволновку.

— Это лифт, — объяснила Юля. — Он не ест людей. По крайней мере, статистика об этом умалчивает.

Панда села.

— Нам на шестой этаж.

Панда отвернулась.

— Там еда.

Одно ухо дрогнуло, но в целом зверь остался непреклонен.

В итоге Юля, шепча себе под нос всё, что думала о собственной жизни, повела панду по лестнице. На второй площадке та решила прилечь. На четвёртой остановилась понюхать фикус в чьей-то кадке. На пятой попыталась войти в чужую квартиру, потому что оттуда пахло жареной курицей.

— Нет! — зашипела Юля, утягивая её обратно за лапу. — Это не наш ужин! И вообще не наш подъездной моральный кодекс!

К своей двери они добрались минут через пятнадцать, хотя обычно Юля преодолевала этот путь за полторы.

Открывая замок дрожащими от усталости пальцами, она вдруг поймала себя на мысли, что вообще-то впускает в дом дикое неизвестное существо, найденное у мусорки. Это было настолько не в её стиле, что даже стало смешно.