Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 64 – Ирэна Рэй

-------

Новая искусная интрига Катари или Рокэ верить было нельзя?

Уточняю на всякий случай: Рокэ был одет.

— Сударыня, что с вами? — пробилось извне в затягивающий её сознание ядовитый туман. Риченда подняла взгляд и увидела, что Штанцлер склонился к ней, взволнованно всматриваясь в лицо. — Вам нехорошо? Позвать помощь?

— Нет, — с трудом произнесла Риченда.

— Позвольте вашу руку.

Он помог ей подняться и усадил на ближайшую скамью. Риченда теребила складки юбки, пытаясь успокоиться и привести в порядок чувства. Кансилльер продолжал вопрошающе смотреть на неё, его взгляд перебегал от покрасневших глаз девушки к подрагивающим пальцам и обратно.

— Дана, я знаю, мы с вами в последнее время не так дружны, как прежде, но вы дочь моего друга, и я не могу не переживать за вашу судьбу.

— Благодарю вас, — совладав с голосом, сказала Риченда. — Не стану лгать, что всё хорошо, это не так, но вы ничем не сможете мне помочь.

— Мне горько это слышать, но, быть может, вы найдёте утешение в молитве? Создатель милостив.

— Да, — Риченда посмотрела в сторону алтаря и грустно улыбнулась. — Я так и сделаю. Вы наверно спешили по своим делам, я не хочу вас задерживать.

— Вы правы, — Штанцлер тяжело и устало вздохнул, бросил на дверь взволнованный взгляд и снова вздохнул. — Я должен идти, хотя миссия моя трудна и, вероятно, безнадёжна.

Кансилльер замолчал, глядя куда-то в стену. Риченда только сейчас заметила, как он постарел за последние полгода: лицо осунулось, посерело, под глазами залегли глубокие тени. Ей вдруг стало жаль его.

— До свидания, Дана. Берегите себя, — Штанцлер с усилием поднялся на ноги. — Пора, — сказал, точнее, прохрипел он, и Риченда не могла не спросить:

— Что-то случилось? — она первый раз видела его таким растерянным и потерянным.

Граф долго смотрел на неё, словно решал, может ли ей рассказать, потом опустился обратно на скамью, однако, и после этого заговорил не сразу.

— Будет справедливо, если вы узнаете, — наконец сказал кансилльер, глядя на Риченду так, будто уговаривал себя промолчать, но не мог. — Потому что вас это тоже касается. К сожалению.

— О чём вы говорите?

Штанцлер достал из кармана свёрнутую вчетверо бумагу и подал Риченде. Герцогиня развернула лист, исписанный уверенным знакомым почерком, без сомнения принадлежащим кардиналу Талига.

Несколько десятков титулов, имён и фамилий. Среди них Альдо Ракан, Матильда Ракан, Робер Эпинэ, его дед и мать, братья Ариго, всё семейство Приддов, Килеаны, Мевены, Карлионы, Август Штанцлер и его племянник, и, наконец, в заключении — герцогиня Риченда Алва, урождённая Окделл, её мать, сёстры и Лараки.

— Что это? — не поняла Риченда, удивлённо глядя на желтоватый лист. — Написано почерком кардинала.

— Все эти люди умрут в ближайшие месяцы. Одни будут обвинены в государственной измене, как Ариго, Килеан и, вероятно, я сам. Дана, клянусь памятью вашего батюшки — я не имею никакого отношения к событиям Октавианской ночи. Да, Иорам получил анонимное предупреждение и никому не сказал, но это единственная его вина. Будь иначе, мы могли бы предотвратить беспорядки и не позволить Дораку разыграть свою партию. Но Ариго сглупил, и теперь у Дорака и Алвы развязаны руки. Дорак затеял большую игру, а Алва подбросил улики в особняк Ариго.