Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 46 – Ирэна Рэй

«Как мило», — подумала Риченда. Определённо, эта пара ей нравилась всё больше.

— А господин Первый маршал не посетит диспут? — поинтересовался Коко.

— Герцог ещё в Кэналлоа.

— О! Так вы совсем одна? — искренне огорчился барон. — Мы не можем этого допустить. Да, дорогая?

— Конечно, дорогой, — кивнула Марианна.

— Сударыня, я и моя супруга будем счастливы, если вы окажете нам честь и посетите наш скромный дом.

— С большой радостью, — согласилась Риченда. — Я так много слышала о вашей коллекции древних антиков. Мечтаю на неё взглянуть.

Щёки Коко порозовели, а глаза заблестели ещё ярче.

— Я лично покажу вам все экспонаты, — с энтузиазмом пообещал он, — некоторые из них совершенно уникальны. Представьте себе — среднегальтарская бронза…

Риченда поняла, что о своей страсти к коллекционированию барон готов говорить часами, но начался диспут, и все вынуждены были замолчать и повернуться к возвышению, где располагались две стоящие друг против друга кафедры, за которыми уже заняли свои места епископ Оноре и хмурый священник в чёрном одеянии.

— Кто это? — тихо спросила Риченда соседку. — Разве кардинала не будет?

— Его Высокопреосвященство неожиданно заболел, — зашептала, склонившись к ней, Марианна, — поэтому олларианскую церковь представляет епископ Авнир.

Преподобный Авнир яростно сверкнул глазами и сразу ринулся в бой, обвиняя эсператистов в богохульстве, идолопоклонстве и чернокнижии. От его громкого грозного голоса Риченде стало не по себе.

Оноре в серой сутане с белым эмалевым голубем на груди — символом ордена Милосердия — слушал оппонента внимательно и выглядел то ли растерянными, то ли удивлённым. Кажется, он не ожидал такого напора, но, когда заговорил, голос его был тих и спокоен, а доводы логичны и убедительны. Авнир же распалялся всё сильнее, перебивал епископа, не желая слушать возражения, и кричал всё громче, обвиняя агариссца во всех смертных грехах.

Он был упрям и невежественен и оттого проигрывал рассудительному и говорящему от сердца Оноре. Тот говорил о людском несовершенстве и слабости, но не осуждал за них. В отличии от Авнира, который с бешено горящими глазами размахивал руками и вопил о том, что человеческое несовершенство и ошибки — оскорбление Создателя, и его следует выжигать каленым железом.

Риченде стало страшно. Как священник — посланник Создателя на земле — может быть таким жестоким и ненавидящим тех, кого должен наставлять и кому призван нести Свет и слово Его?

— Всех грешников ждёт страшный суд! — в исступлении закричал Авнир, обращаясь к притихшему залу. — Создатель покарает тех, кто отступился от истинной веры!

Сказано это было с такой яростью, что Риченда вжалась в кресло с одним-единственным желанием бежать из Нохи как можно дальше, но встать и уйти посреди диспута она не могла.

— Он сумасшедший! — потрясённо прошептала Марианна, и Риченда не могла не согласиться с ней.

Злоба Авнира походила на безумие, казалось, что он сам готов живьём сжечь всех в зале. К счастью, агарисский священник не поддавался на провокации, а после его слов о том, что все мы любимые дети Создателя, от которых он никогда не отвернётся, всем стало очевидно, что Авнир окончательно повержен, и диспут наконец закончился.

Риченда попрощалась с Капуль-Гизайлями, пообещав непременно прибыть завтра к ним на ужин, и отправилась во внутренний двор аббатства, где Его Преосвященство благословлял всех страждущих, многие из которых привели детей.