Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 37 – Ирэна Рэй

Айрис, обычно болтавшая без умолку, сегодня была молчалива. Узнав, что Риченда скоро уезжает, Айри расстроилась. Она боялась лишиться сестринской поддержки и вновь почувствовать себя одинокой и потерянной.

— Не хочу, чтобы ты уезжала, — расстроенно вздохнула сестра, в её голосе слышалась обида. — Матушка вернёт Лараков и всё будет как прежде.

— Айри, обещаю, ничего не изменится, — поспешила утешить её Риченда. — Я оставлю управляющего, он будет следить за делами Надора и обо всём сообщать. И я обязательно буду навещать вас. Но сейчас мне придётся уехать, — рука натянула повод, не позволяя разогнавшейся Соне перейти в галоп. Послушная лошадь пошла тише, повинуясь лёгкому натяжению узды. — Я должна вернуться в Олларию, у меня есть обязательства. Ты присмотришь за девочками?

— Конечно.

— И пиши мне, пожалуйста. Я буду скучать.

— Я тоже, — призналась Айрис, а потом взволнованно спросила: — Ты не боишься? Возвращаться туда.

— Мы же Окделлы, сестрёнка, — через силу улыбнулась Риченда. — Мы не должны бояться.

— Отец бы тобой гордился.

Риченда кивнула. Отец не боялся смерти. Только бесчестья.

— Я буду осторожна. Об остальном позаботится Рокэ.

— Он правда так красив, как говорят? — немного помолчав, неожиданно спросила Айрис.

— Айри! — вспыхнула и укоризненно посмотрела на сестру Риченда. Обсуждать мужа с сестрой казалось странным, тем более, эта тема вновь могла затронуть Катарину и желание Айрис стать фрейлиной, что неизбежно привело бы к новой размолвке.

— Ну скажи… — упрямо настаивала Айрис.

— Да… Думаю, да, — коротко ответила Риченда, не вдаваясь в подробности.

— Поэтому ты с ним сбежала? — оживилась Айрис.

Риченда улыбнулась, узнавая в сестре себя несколько лет назад. Когда-то и она была такой же романтичной, мечтающей о любви и прекрасном принце, который увезёт её в свой замок, где они будут жить счастливо до конца своих дней.

— Я вышла за него, потому что хотела спасти Надор от Манриков.

— Ты спасла всех нас, — серьёзно сказала Айрис. — А матушка не права. Ворон во сто крат лучше «навозников».

Риченда молча кивнула. Она не думала о Рокэ с тех пор, как приехала в Надор, но сегодня в это свежее весеннее утро с удивлением обнаружила, что мысли о муже не только не вызывают болезненных воспоминаний, а отдаются внутри каким-то неясным, трепетным теплом. Одного упоминания его имени, сдобренного улыбкой, оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть в ней глубоко запрятанные чувства и осознать, что она на самом деле очень соскучилась по нему.

Поздним вечером, когда замок медленно погружался в сон, Риченда, кутаясь в шаль, стояла на верхней площадке Гербовой башни. С высоты открывался вид на холмы, поросшие хвойным лесом, и скалы из ноздреватого, выветрившегося камня.

Становилось всё холоднее, но девушка не спешила покидать башню. Она не знала, когда снова увидит родные края, и потому сейчас смотрела и смотрела, не отрываясь, не мигая, словно на всю оставшуюся жизнь хотела налюбоваться на эти нерукотворные купола и шпили, заслонявшие горизонт.

Риченда глубоко вдохнула насыщенный холодом вечерний воздух и закашлялась, стараясь прогнать из груди леденящую пустоту и страх, вновь поселившийся там.

Утром она солгала Айрис — она боялась возвращаться в Олларию. За прошедшие месяцы воспоминания о трагедии притупились и поблёкли, душевные и телесные раны затянулись, хотя и оставили после себя отметины, но при одной лишь мысли о возвращении в столицу, ей становилось страшно.