Книга Тень против света, страница 144 – Сира Грин

Легко сказать. Мой разум сейчас меньше всего напоминал гавань, пригодную для покоя. Он походил на пепелище, оставшееся после той роковой ночи: выжженная, бесплодная земля, заваленная обломками моей прежней, насквозь фальшивой жизни. Вся моя фанатичная преданность Элиоту, все громкие подвиги, само моё имя, овеянное славой… всё это оказалось лишь декорацией в чужом, невероятно изощренном и безжалостном спектакле.

Я зашёл в свой номер, даже не удостоив взглядом интерьер. Плевать на панораму за окном или манящую мягкость постели. Швырнув сумку на пол, я подошёл к зеркалу в прихожей, отчаянно ища в своем отражении хоть что-то подлинное.

Из зазеркалья на меня смотрел Идо Бутэрн. Герой. Великий маг. Последняя надежда человечества.

— Лжец, — выплюнул я в лицо собственному двойнику.

Мои ладони всё ещё хранили призрачное, жгучее тепло её кожи — память о нашей близости в поезде. Я отчётливо видел перед собой синие росчерки магических ожогов, которые сам же нанес ей в приступе неконтролируемой, слепой ярости. Анита была права: я законченный эгоист. Я позволил ей годами нести неподъемное бремя этой правды в одиночку, пока сам грелся в лучах славы, купленной ценой жизней моих родителей.

Внутри, прямо под ребрами, закипала магия — тёмная, тяжёлая, вязкая. Она больше не походила на тот искрящийся светлый дар, который я привык демонстрировать ликующей толпе. Теперь, когда печати в моей памяти были сорваны в клочья, я ощущал свою силу иначе. Она стала острее. Злее. Пронзительнее. Словно сам воздух вокруг меня начал вибрировать от предчувствия неизбежной расплаты.

Я бессильно опустился на край кровати, до белизны сжимая кулаки — так, что ногти до крови впивались в ладони. Нужно было немедленно выныривать из вязкого омута жалости к себе и предельно сосредоточиться. В этом благополучном городе засел демон, и, судя по всему, он здесь не просто прячется в тенях — он здесь безраздельно правит. Частный музей, изысканные званые вечера, суррогатное исполнение сокровенных желаний… Всё это нестерпимо смердело классической, проверенной веками ловушкой для неосторожных человеческих душ.

Но по-настоящему меня тревожило иное. Водитель такси уверенно назвал хозяина особняка «магом». Если этот субъект — сородич Аниты, значит, он обладает колоссальным могуществом и, вероятно, способен на идеальную мимикрию, раз сумел столь филигранно вписаться в высшее общество этого мира. И он определенно осведомлен о нашем прибытии. Вернее, он чует опасное присутствие себе подобной.

Я достал телефон и бросил короткий взгляд на пустой, холодный экран. Ни одного сообщения. Разумеется. Она продолжает упорно возводить свою стену, кирпичик за кирпичиком, отчаянно пытаясь выставить меня за порог своей жизни.

— Не выйдет, Лучик, — прошептал я в звенящую пустоту номера, и на моих губах заиграла та самая пугающе решительная улыбка, от которой мне самому стало бы не по себе ещё пару дней назад. — Теперь я от тебя не отстану. В этом фальшивом мире мне больше не во что верить, кроме тебя.

Я перевёл взгляд на закрытую дверь, и в памяти тут же вспыхнул момент, как быстро и бесповоротно Анита скрылась в своём номере. А ведь я всего лишь хотел предложить ей спуститься вниз, чтобы пообедать… точнее, разделить этот странный завтрак вместе. Это предложение само по себе казалось чем-то совершенно обыденным — ни к чему не обязывающая трапеза, просто завтрак, просто начало дня. Но для неё, видимо, даже такая мелочь выглядела недопустимым сближением, опасной трещиной в её обороне. Ей жизненно необходимо было остаться в одиночестве, отгородиться от меня хотя бы этим тонким слоем гостиничного дерева.