Книга Тень против света, страница 122 – Сира Грин

Я вернусь в родной мир. Соберу всех демонов, верну их домой — и уйду вместе с ними. Так будет правильно. Это единственный финал, способный восстановить пошатнувшееся равновесие. И когда наступит миг шага в портал, я не хочу тащить за собой неподъёмный груз из наивных сожалений и осколков разбитого сердца.

— Ты ведь всегда хотела быть героем, верно? — его голос внезапно разрезал тишину, словно клинок — тонкую ткань.

В мутном отражении оконного стекла я увидела, что он наблюдает за мной. Медленно обернувшись, я встретила его внимательный, пронизывающий взгляд, в которых сейчас застыла странная печаль.

— Да… — ответ сорвался с губ непривычно робко, будто я сама впервые осмелилась облечь эту истину в слова.

— Почему? — тут же последовал новый вопрос, тихий, но настойчивый, не дающий возможности ускользнуть.

Я замолчала, делая глоток уже остывшего чая. Позволила терпкому теплу на мгновение унять дрожь в мыслях. Мерный, гипнотический стук колес располагал к той опасной искренности, на которую решаются лишь в сумерках.

— Потому что… у меня есть сила. И это глупое, неискоренимое желание защищать, — я на секунду замялась, сомневаясь, стоит ли обнажать перед ним душу. Но слова уже лились сами собой. — Мама всегда повторяла: если в твоих силах помочь — помоги. Она учила меня не сдаваться и оставаться честной прежде всего с собой. — В горле неприятно сжалось, мешая дышать. — Она верила в меня. Верила, что я смогу стать той, кого будут любить и уважать, невзирая на моё происхождение…

Я попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули в болезненной, изломанной гримасе. Память о матери отозвалась резким уколом где-то под рёбрами.

— А ты? — я перевела на него взгляд, стараясь скрыть минутную слабость. — Почему ты решил стать героем?

Он ответил не сразу. Сначала долго всматривался в окно, где лес окончательно утонул в чернильной мгле, превратившись в безмолвную монолитную стену.

— Я просто хотел стать сильнее, — наконец произнес он, и в его голосе прорезалась интонация старой, так и не зажившей раны. — Мечтал защитить тех, кто был мне дорог. В детстве я не смог этого сделать. Да и что я мог? Маленький, испуганный ребенок, замерший перед лицом хаоса…

Его тон стал ещё тише, почти превратившись в едва различимый шепот, полный застарелой горечи.

— Тогда я жил лишь одной мечтой: найти и уничтожить тех тварей, что сожгли моих родителей заживо.

Он резко повернул голову ко мне, будто только сейчас осознав, кому именно доверил эту страшную исповедь. В глубине его зрачков вспыхнуло запоздалое раскаяние — острое и колючее.

— Не принимай это на свой счет, — быстро добавил он, и в его голосе промелькнула тень вины. — Ты к тем существам не имеешь никакого отношения.

— И всё же… — я ответила почти беззвучно, глядя в тёмную пустоту за окном, — я — одна из них.

Обида не обожгла меня изнутри. Я не чувствовала ни гнева, ни желания защищаться — лишь свинцовую тяжесть. Я слишком хорошо понимала его ярость. Те демоны действительно превратили его реальность в пепелище, не оставив после себя ничего, кроме агонии и запаха гари. Им не было оправдания.

Но была одна деталь… крошечный изъян в его картине мира, который менял всё. Он ошибался. И эта роковая ошибка долгие годы служила фундаментом всей его жизни.