Книга Тень против света, страница 119 – Сира Грин

— Мы ведь просто захватили эти тела, — продолжил он тише, и в его интонациях отчётливо прорезалась едкая горечь. — До того, как мы… как наши сущности… — он замялся, подбирая слова, и криво, почти болезненно усмехнулся. — Чёрт, я даже не знаю, как правильно окрестить это безумие.

Он посмотрел на меня с нескрываемой надеждой, словно я обладала тайным знанием и могла помочь ему сформулировать то, что не давало покоя.

— В общем, до того момента, как мы заняли эти оболочки… у них ведь была своя, настоящая жизнь. Свои привычки, мелкие радости, сокровенные привязанности и потаённые страхи. Что останется от них, от этих людей, когда мы решим вернуться домой? Что мы им вернём?

Он на мгновение умолк, подавленный тяжестью собственных мыслей, а затем добавил почти шёпотом, едва шевеля губами:

— Ты хоть раз чувствовала присутствие кого-то ещё? Что та, другая… исконная хозяйка твоего тела… пытается пробиться сквозь тебя наружу?

Я медленно, со всей серьезностью покачала головой.

— Вот и у меня точно так же, — выдохнул он, и в этом выдохе слышалось отчаяние. — Словно того, прежнего «меня» никогда и не существовало в природе. У меня нет ни крупицы его воспоминаний, ни отголоска его чувств — лишь абсолютная, звенящая пустота. И это пугает до дрожи. — Его взгляд стал пронзительным, цепким, он вглядывался в меня, ища подтверждения своим опасениям. — А что, если он больше никогда не вернётся? Что, если, занимая это место, мы стёрли их личности навсегда, без права на восстановление?

Я остановилась прямо посреди перрона и коснулась его плеча, стараясь вложить в это мимолетное прикосновение всю возможную уверенность.

— Всё будет в порядке, — произнесла я максимально спокойным и ровным тоном, каким обычно успокаивают раненых. — Просто наши души оказались несоизмеримо сильнее. Они доминируют, подавляя всё остальное, поэтому прежние «я» не могут пробиться сквозь наш натиск. Они не исчезли бесследно, Идо, они просто погружены в глубокий сон где-то на самом дне подсознания. В этом нет ничего противоестественного или фатального.

По его лицу было ясно: моё «утешение» не возымело должного эффекта. Тревога в глубине его серых глаз никуда не делась, лишь спряталась чуть глубже.

— Ладно, — я вздохнула, понимая, что дежурными фразами здесь не отделаться. — Давай попробую объяснить более доходчиво.

Я на мгновение замолкла, выуживая из глубин памяти обрывки маминых рассказов — те давние беседы, которые в детстве казались мне невыносимо скучными и путаными.

— У моей матери были глубокие познания в механике мироздания, — начала я, стараясь придать голосу уверенности. — Она ведала об особенностях нашего мира и тех реальностей, что лежат за гранью. Однажды она объяснила мне принцип… Слушай внимательно: миров бесчисленное множество. И в каждом из них может существовать либо множество твоих копий, либо ни одной. Если ты во всех вселенных единственен, то при переходе твоя сущность уходит вместе с плотью — ты просто бесследно исчезаешь из прежнего мира.

Я сделала короткую паузу, проверяя, ловит ли он нить моих рассуждений. Идо слушал затаив дыхание.

— Но если в ином мире уже существует твой двойник, то при переходе душа покидает родную оболочку и вселяется в готовую форму. В тело этой реальности. И если твоя воля и дух по каким-то причинам оказываются сильнее, они просто подавляют, заглушают ту искру жизни, что теплилась здесь прежде.