Книга Тень против света, страница 112 – Сира Грин

— Быстро. Пока есть время, — едва слышно выдохнула Анита.

Она осторожно приоткрыла дверь, и мы наконец выскользнули из душного плена кладовки. Оказавшись в коридоре, она глубоко, судорожно вздохнула, будто сбрасывая с плеч невидимые оковы, и тут же обернулась ко мне. Её взгляд был прямым и пронзительным.

— Так что ты так отчаянно пытался сказать? — спросила она, не сводя с меня внимательных глаз.

— Я… я не считаю тебя монстром, — тихо, на одном дыхании выдохнул я.

Это было не совсем то сокровенное, что рвалось из самой глубины души, но это не было и тенью лжи. Более того — именно с этих слов нам стоило начать давным-давно. До того нелепого первого поцелуя. До путаных, вымученных признаний. До всех моих эгоистичных и собственнических порывов.

Анита улыбнулась. Не дерзко и не насмешливо, как она привыкла делать, возводя защитные барьеры, а как-то совсем по-настоящему, светло. От этой внезапной искренности у меня болезненно, до физической судороги сжалось сердце.

— Спасибо, — просто ответила она, и в этом коротком слове веса было больше, чем в любой клятве.

А ведь годами она слышала в свой адрес нечто совершенно иное. Бесконечный град обвинений, желчные угрозы, липкий, парализующий страх в глазах тех, кому она отчаянно и вопреки всему пыталась помочь. Если бы не моя малодушная трусость, если бы не этот рабский страх потерять фальшивую, никчёмную позолоту со статуса «героя», ей бы не пришлось в одиночку выносить эту травлю. Я был настолько ослеплён искусственным блеском собственных доспехов, что совершенно не замечал, как она медленно гаснет в моей тени.

Я наивно, почти преступно убеждал себя, что она держится. Что броня её духа монолитна и непробиваема, а чужие ядовитые слова отскакивают от неё, не оставляя и царапины.

Как же я был слеп… Или просто не желал видеть очевидного?

Мне было несоизмеримо удобнее верить в её неуязвимость. Считать, что она — та самая Анита, которой на всё плевать, чьё сердце высечено из кремня. Но она никогда не была такой. Она отчётливо слышала каждое гнусное слово, каждую изощрённую угрозу и каждое пожелание смерти, брошенное ей в спину. А я… я просто закрывал на это глаза. В тот момент меня заботил лишь собственный внутренний комфорт. Мне так льстило видеть её гордой, сильной и несломленной, что я и не заметил, как сам примкнул к рядам тех, кто наносил ей удары. Я оказался одним из тех, кого всегда презирал всей душой.

И даже сейчас, в это звенящее мгновение, я снова зациклен лишь на своих чувствах, напрочь игнорируя её израненное состояние.

Ничтожество. Другого определения для меня просто не существует. Почему я раз за разом забываю, что ей тоже может быть невыносимо больно? Почему я навязываюсь ей с этой внезапной, пугающей «дружбой», за которой на самом деле прячу лишь собственные неутолённые желания?

Боже, как же мне хочется со всей дури разбить голову об эту стену… Мне невыносимо, до физической тошноты стыдно перед ней.

* * *

Слова Идо продолжали резонировать в моей голове, подобно гулу далекого колокола — глухо, навязчиво, не позволяя укрыться ни за одной другой мыслью.

«Я не считаю тебя монстром…»

И я улыбнулась. Так нелепо и предательски искренне, будто внезапно обрела именно то, чего втайне жаждала долгие, иссушающие годы. Глупо отрицать — так оно и было. Мне не раз грезилось наяву, как люди перестают в ужасе шарахаться от моей тени, как кто-то наконец произносит эти спасительные слова. Но я давно похоронила надежду на понимание, а уж услышать подобное от него казалось чем-то за гранью реальности.